– Ребят, вы не оставите нас?
Я напряглась и нервно сглотнула. Повернулась к Мэй. Ребята переглянулись, после чего Джим промокнул полные губы салфеткой, положил её на край стола, а после наклонился к уху Мэй и что-то шепнул.
– Что происходит? – с тревогой спросила я.
Мэй улыбнулась и сжала мою руку:
– Не волнуйся, всё нормально.
Они с Джимом встали из-за стола и ушли.
Остались только я и Стэн. Джим напоследок многозначительно посмотрел на него и закрыл за собой дверь.
Мой желудок сжался.
– Ну, что ж… – выдохнул Стэн и подпёр рукой подбородок.
– Что? – рассеянно переспросила я, встрепенувшись.
– Нам наверняка есть что обсудить. Разве нет? – с этими словами он расслабленно откинулся на спинку стула.
Я по-прежнему молчала, глядя на него, снова нервно сглотнула. Тот рой вопросов, который был в голове до этого, просто испарился.
– Я, что, такой страшный? – пожав плечами, спросил он после недолгой паузы.
Тишина.
– Ясно, – на выдохе сказал он с лёгким кивком. – Слушай, я знаю, как это всё странно выглядит и могу представить, что ты чувствуешь. Но нас-то уж точно можно не бояться, – он нервно усмехнулся.
Снова сглотнув, я облокотилась о спинку стула и приобняла себя обеими руками. На мгновение меня отбросило назад в воспоминаниях. Как будто я опять сидела на сеансе у очередного мозгоправа.
Он снова стал серьёзным и с горечью заглянул мне в глаза.
– Мне жаль, – едва слышно произнёс он.
От тона его голоса, взгляда, полного сострадания, и таких простых слов меня пробрало. Нутро похолодело, а в памяти теперь вспыхнули яркие обрывки той ночи. Такие пугающе живые, что грудная клетка отозвалась ноющей болью.
Столько всякого дерьма случилось за мою жизнь, но всегда я была с ним один-на-один. Это единственный раз, когда кто-то вдруг взял и сказал: «Эй, мне жаль». И это не то «жаль», которое повторяли чёртовы мозгоправы, когда я была девчонкой. Они постоянно твердили одно и то же, говорили что-то о психотравмах, болезненном опыте, что им жаль, что случилось то, что случилось. Но им платили за это деньги. Они говорили о том, чего не видели, во что не верили и пытались убедить в этом меня.
А он видел? Мэй сказала, что эти трое спасли меня. Какое, оказывается, отвратительное чувство, когда пытаешься держать себя в руках, но тут появляется кто-то и на полном серьёзе говорит, что понимает тебя, не считает больной на голову и сочувствует. Стало и легко, и, зараза, хреново.
Я даже не успела понять, в какой момент мои глаза наполнились слезами. А он всё так же смотрел.
– Сэм? Ты слышишь меня?
От этих слов по позвоночнику пробежали мурашки. Я уставилась на него с широко распахнутыми глазами. Сама не поняла, что на несколько секунд перестала дышать. Казалось, что я и вовсе находилась в вакууме, в котором был только его голос. И тут на меня снова нахлынули воспоминания: глухая тьма и именно этот голос. Он вывел меня к свету, когда я умирала.
– Это был ты… – невольно произнесла я почти шёпотом.
В ответ на мои слова Стэн вопросительно нахмурился.
– Что, прости?
Плохо или хорошо, но в кухню ворвался Джим с телефоном в руке. Я вздрогнула от неожиданности.
– Стэн, – выпалил он, тряся телефон в руке. – Слушай, старик, прости. Простите, ребят. Тут твой русский звонил. Сказала, что дело серьёзное.
– Извини, – сказал мне Стэн, встав с места.
Я продолжала, не моргая, пялиться на опустевший стул напротив, пока не закрылась кухонная дверь.
Саундтреки:
Lil Peep – Stars shopping
Bring Me The Horizon – Sleepwalking
Meg Myers – Make a shadow
Беги
Я осталась на кухне одна. Приглушённые голоса из прихожей были лишь шумом на фоне хаоса в голове. Я схватилась за голову и выдохнула:
– Это безумие… Что за чертовщина?
Внезапно послышался шум с улицы. Я встала из-за стола, подошла к окну и увидела серебристую «шевроле», медленно выехавшую из гаража на дорогу. За рулём был Стэн. Я смотрела машине вслед, пока та не скрылась из виду.