Нащупала ручку, ржавую и холодную. С опаской дёрнула на себя. Не поддалась. Тогда я повторила это уже обеими руками, но с большей силой.
– Чёрт, – выругалась я.
Толкать надо было от себя, не наоборот.
«Нет слов, Холлоуэй».
Только я могу споткнуться о собственную ногу, наступить на те же грабли и дёрнуть на себя дверь, которая открывается в противоположную сторону.
Сделала полшага назад. Выдох. Всем весом навалилась на неё и толкнула в нужном направлении.
Запах многолетней сырости, тухлых яиц и крови ударил в нос. Закрыла лицо руками. Из-за сильного кашля казалось, что задохнусь.
«Так, надо взять себя в руки».
Когда я решилась, наконец, осмотреться, поняла, что вонь – меньшее из зол.
Теперь ясно, почему это место казалось мне знакомым.
Сердце рухнуло в район желудка.
Я не моргала. Уставилась на троих мужчин. Одеты во всё чёрное. Мои глаза метались от одного лица к другому. Их – в ту же секунду вспыхнули лавовым. Мужчины стояли по разным сторонам длинного металлического стола, на котором лежал связанный мальчишка. Лет пятнадцати. По ржавым ножкам стола стекала кровь, образовывая багровые лужи на грязном полу. Рядом с ним стояла небольшая тележка для медицинских инструментов. Но вместо них на пыльной поверхности – глубокая медная чаша и нож, похожий на коготь.
Тело несчастного парнишки было обезображено. Он ещё жив. Пытался дышать. Смотрел прямо на меня.
Мой старший брат Майкл.
– Сэмми, – прохрипел он тихо, – уходи.
– Нет, – прошептала я, энергично качая головой.
Мозг принялся выбрасывать из своих недр обрывки воспоминаний. Один за другим. Не могла дышать. В голове застучало.
«Пожалуйста, только не опять. Этого не может быть. Не по-настоящему».
– Майки, нет, – невольно произнесла я.
– Уходи, – он всё не унимался.
Ноги, как из ваты. Я попятилась назад.
Некая неведомая сила заставила меня остановиться. Кто-то подошёл сзади. Холодные пальцы крепко сжали запястья.
Ублюдки. Их тут было не трое.
– Не рыпайся, – сказал четвёртый.
– Суки! – я попыталась вырваться. – Не надо, – со слезами взмолилась. – Стоп! Возьмите меня, прошу вас! Лучше меня!
Я хорошо знала, что будет дальше.
– Не дёргайся, кому сказал!
Пальцы четвёртого ещё крепче сжали запястья. Схватил за затылок так, что головой не двинуть. Больно. Прижал меня к себе и шепнул на ухо:
– Наслаждайся видом.
Ощущала себя той маленькой пятилетней девочкой. Меня, как тогда, заставили смотреть на его страдания. Пошевелиться не могла, как бы ни хотела.
Почему они отпустили меня? Почему не убили? Зачем оставили в живых? Почему я заслужила жизнь больше, чем он?
В ответ на мои жалкие мольбы они лишь одарили меня косыми взглядами и продолжили кровавую мессу.
Один из них взял тот нож-коготь, закрыл глаза и начал что-то тихо бормотать. Сделал глубокий порез на левой руке от запястья до локтя. Отложил оружие и стал цедить кровь в медную чашу. Рана быстро затягивалась. Замолчал. От пореза ничего не осталось. Он выдохнул и открыл светящиеся глаза. Снова посмотрел на меня. Хмыкнул.
– Нет! Не надо! Умоляю! – кричала я. – Я хочу вместо него! Возьми меня, сукин сын!
Сделал вид, что не слышал. Взял чашу с кровью в одну руку. Пальцы второй обмакнул в крови и начал рисовать что-то на лбу Майка.
– Нет-нет-нет! Пожалуйста!
Разрыдалась. Вырывалась, кричала, ругалась с пеной у рта, но было бессмысленно.
– Суки! Отпустите его! Майки!
Демон провёл рукой над головой брата.
– Моя Госпожа, прими в дар эту жертву – чистое дитя Адама, – добавил он едва слышно, склонившись над ухом несчастного парнишки. – Мы ждём твоего возвращения.
Все замерли. Четвёртый убрал ладонь с затылка и закрыл ею мне рот. Вокруг стало тихо, если не считать моё жалобное мычание. Жжение в груди стало невыносимым.
В следующий момент спина Майка со страшным хрустом выгнулась, а из горла вырвался пробравший до самых костей внутриутробный рык.
Чернота.