– Замолкни, я сказал! – повторил Стэн.
Он уже чувствовал, как загорелись щёки, и очень надеялся, что было достаточно темно, чтобы Крис этого не заметил. Тот, продолжая смеяться, снова поднёс сигарету к губам, но затянуться так и не успел: Стэн выдернул сигарету из его пальцев.
– Эй! Это моё! – возмущённо завопил Крис и бросился отбирать его.
Стэн, стараясь оттолкнуть друга одной рукой, увернулся, наклонился в сторону и даже успел быстро закурить. Крис всё так же пытался добраться до сигареты, но даже длинные руки ему не помогли.
– Засранец!
Стэн, довольный собой, улыбаясь, выдохнул дым прямо в лицо Крису и рассмеялся. Тот шутливо толкнул его в плечо. Стэн завалился на бок на дощатый пол крыльца и продолжал смеяться и над ситуацией, и над собой, и над Крисом, и над тем, что не было сил подняться.
– Что, воркуете, голубки? – послышался спокойный голос откуда-то сзади.
Стэн перевалился на спину и увидел в тени навеса два синих огонька. Глаза Уилла – лучшего друга Чака. Светловолосый мужчина неспешно вышел из темноты и оперся о стену. На нём уже не было той чёрной формы, в которой они с Чаком выходили на охоту.
Стэн прикрыл тяжёлые веки и шумно вздохнул, потому что знал, зачем тот пришёл. Поговорить о нарушенном уговоре – следить за Сэм, но в контакт не вступать.
Скрестив руки на широкой груди, Уилл с укоризной смотрел на двоих старых друзей. Крис даже не стал поворачиваться, потому что по голосу понял, кто это, и с насмешливым тоном произнёс:
– Только давай без сцен ревности.
Уилл проигнорировал слова Криса и вздохнул:
– Что это было?
– Зависит от того, о чём ты, – сказал Стэн, сел и продолжил докуривать сигарету Криса.
Со стороны Стэн, выглядел спокойным, может, даже расслабленным, но на деле он нервничал и не хотел ни о чём ни говорить, ни думать. Он знал, что нарушил договор, но понимал, насколько острой была необходимость. Закусив губу, ждал длинной тирады с нравоучениями. Отвечать или пытаться что-то объяснить сил не было.
– Ты прекрасно знаешь, о чём я.
Стэн устало опустил голову и протяжно вздохнул.
– Ну, началось, – на выдохе подхватил Кристиан.
– А что нам оставалось? – раздражённо выпалил Стэн.
– У нас был уговор. Она не должна была ничего знать. Узнала она, а значит, и остальные. И это я ещё не говорю о том, что вас чуть не убили.
Стэн чувствовал, как закипал изнутри.
«Как мило. Им не насрать».
В его мыслях были лишь абсолютно странные глупости, которые никак не могли состыковаться. Взять хоть то, что ему, а иногда Крису и Джиму, приходилось, хрен знает зачем, следить за Сэм; им никто и ничего не объяснил. Стэн даже не знал, кто она такая. Какая-то девчонка спёрла какую-то книжку – тоже, кстати, хрен знает зачем –, а теперь на неё открыли охоту. И не абы кто, а чёртовы демоны. Де-мо-ны! Чак просто пришёл и сказал: «Братан, это Сэм. Она – ваша Уитни Хьюстон, а вы – её Кевины Костнеры. Вам будут надирать задницы, но вы, парни, терпите. И, да, это бесплатно. Не за что. Счастливо оставаться». А сам просто смылся и изредка появлялся, чтобы узнать, все ли живы.
Бог знает, через что этим троим простым парням пришлось пройти. Не сосчитать сломанных костей. Одна только литература, которую проштудировал Стэн, чего стоила! Легко, думаете, учить раннехристианские молитвы на старославянском? Чего только не сделаешь, чтобы не скопытиться раньше времени. Почему именно старославянский – это отдельная история. Стэн, конечно, говорил по-русски из уважения и любви к своим корням, но тут, уж простите, даже русскоязычный человек, наверное, повесился бы. Тексты с латынью он в счёт не брал: они шли гораздо легче. Правда бонусом стало то, что он начал ходить в местную церковь, как на вторую работу, помогал священнику и несколько раз изгонял бесов. А бонусом он считал это лишь по причине того, что у него была хорошая практика, ну, и он помогал людям. Прихожане знали, что у них есть свой экзорцист, пусть и с довольно жёсткими методами борьбы с нечистой силой. Саркастичный скептик Джим не верил, что нежить существует, пока не увидел и не потрогал, скажем так, «ту сторону». А тихому и спокойному Кристиану пришлось учиться самообороне, хоть он и был против насилия в любой форме.
А эта бессмысленная беготня продолжалась. И каждый день приходилось балансировать между «вот бы сегодня не сдохнуть или хотя бы ничего не сломать» и задачей не казаться странными и стрёмными в глазах окружающих. Ведь временами они чувствовали себя очень неловко. Стэн был уверен, что со стороны он выглядел, как какой-то ненормальный или маньяк-извращенец, нашедший очередную жертву. В один из вечеров, когда он «провожал» Сэм с подработки в библиотеке, по дороге его перехватила бабуля божий одуванчик, пригрозила вызвать полицию, если он не отстанет от Сэм, и пообещала стукнуть своей тростью.