— О нет, не надо! Умоляю! — Меня охватила паника. Казалось, все мое будущее зависит сейчас от того, сохраню ли я в тайне свою девственность. — Я не хочу, чтобы еще кто-то узнал… Это… это так унизительно!
— Почему же? Никто тебя в этом не винит.
Я постаралась взять себя в руки. В глубине души я подозревала, что у герцогини есть и свои причины не любить Мадам Сенешаль; возможно, она опасалась за собственное будущее, когда постареет и потеряет расположение короля. В любом случае я не намерена мириться с ролью беспомощной девственницы. Тем более что герцогиня, при ее влиятельности, могла бы оказать мне действенную поддержку.
— Не могли бы вы помочь мне каким-то иным образом? — расхрабрившись, спросила я. — Уверена, что, если нам с Генрихом выдастся возможность проводить какое-то время вместе, он постепенно поймет, что поступал неправильно.
Герцогиня помолчала, пристально разглядывая меня.
— Что ж, — сказала она наконец, — вполне вероятно, и поймет. А нам, женщинам, надлежит помогать друг дружке. — Герцогиня улыбнулась. — Начнем с того, что пошьем тебе новые наряды. Твое итальянское платье, безусловно, весьма оригинально, однако теперь ты должна выглядеть настоящей француженкой. Кроме того, я возьму тебя с собой на охоту, ты будешь почетным членом «маленьких разбойниц». Ты ведь умеешь ездить верхом?
— Да, конечно! — выпалила я. — Обожаю верховую езду!
Правду говоря, мне никогда еще не доводилось участвовать в охоте, однако я привезла с собой из Флоренции великолепное седло, кожаное, с позолотой, и полагала, что буду смотреться в нем весьма выгодно.
— Превосходно. Участие в охоте наверняка привлечет к тебе всеобщее внимание.
— А это хорошо? — робко спросила я, не уверенная, что мне следует стремиться именно к такому результату.
— Лучше и быть не может! — Герцогиня расхохоталась, тряхнув головой. — С тобой, дорогая моя, будет мадам д'Этамп, а уж она знает толк в том, как завлечь мужчину.
Таким образом я проникла в ближайшее окружение короля. На подготовку моих новых нарядов ушло несколько недель, а я тем временем ежедневно практиковалась в верховой езде — на смирной кобылке под флорентийским седлом. Кромка у него была выше, а стремена короче, чем у обычных французских седел, и это, по словам мадам д'Этамп, давало мне дополнительное преимущество: садясь на лошадь, нужно было подобрать юбки так, чтобы стали видны лодыжки.
— У тебя, дорогая моя, красивые ноги, — заметила она и мелодично рассмеялась, — а мужчины ценят возможность хотя бы мельком увидеть женскую ножку.
Думаю, ей доставляло удовольствие школить меня, заботясь таким образом о благе короля.
И вот настал день, когда я вместе с «маленькими разбойницами» отправилась на охоту.
Само это предприятие мне не понравилось. Собаки непрерывно лаяли, мужчины слишком много пили и слишком быстро пьянели, женщины наперебой старались привлечь их внимание. Не порадовал меня и забой дичи, ибо пресловутая «королевская охота» на деле была всего лишь организованной бойней: конюхи растягивали сети кольцом, а загонщики принимались молотить длинными палками по кустам. Вспугнутая дичь — перепелки, фазаны, кролики — попадала прямиком в сети, где их осыпала копьями и стрелами толпа ликующих дам. Предсмертные крики животных, кровь, обильно лившаяся на землю, вызывали у меня тошноту; я не понимала, как такие утонченные во всех прочих отношениях люди могут находить удовольствие в подобном зверстве. Сама я предпочла бы бок о бок с королем честно гнать оленя или вепря, но женщинам такое не позволялось, хотя во флорентийском седле я могла скакать так же долго и быстро, как всякий мужчина. Обыкновенно охота длилась по многу часов, так что мои руки и ягодицы бывали стерты в кровь; однако я, не обращая на это внимания, усердно совершенствовалась в верховой езде, пока прочие женщины тешили свою кровожадность.
И вот как-то утром я дала шпоры кобылке и поскакала вдогонку за королем. Наградой мне, когда я нагнала мужчин, стало безмерное удивление Франциска и неодобрительные взгляды его спутников.
— Позвольте мне сегодня поехать с вами, — сказала я.
— Надеюсь, ты умеешь обращаться с луком и стрелами. — Пристально посмотрев на меня, король кивнул и пришпорил жеребца.
Под заливистый лай гончих, которые почуяли добычу, я поскакала за Франциском, наслаждаясь видом мелькающих мимо деревьев. Низко растущая ветка зацепилась за мою шапочку и сорвала с ее головы, я громко рассмеялась. Пригнувшись к мускулистой шее кобылки, я подгоняла ее, исполненная решимости ни на шаг не отстать от прочих. И вот на краю прогалины я увидела молодую лань, которую загнали собаки. Прижав уши к точеной головке, округлив от ужаса выразительные глаза, она отбивалась копытами от кружащих вокруг нее псов.