Маэстро протянул руку и ласково погладил меня по щеке. Я обвила руками его костлявые плечи. На долю секунды он показался мне таким же ребенком, как я сама. Затем он отстранился.
— Герцогиня, своей любовью ты оказываешь мне честь. Взамен я хочу подарить тебе вот это.
Он сунул руку в карман, раскрыл мою ладонь и положил в нее какую-то склянку. К пробке была прикреплена тончайшая серебряная цепочка — змейка с янтарным отливом, удобно улегшаяся в ладонь.
— Содержимое этой склянки обладает весьма сильным действием. Используй ее, только когда у тебя не будет иного выхода. Если ты прибегнешь к этому средству в неподходящее время и неподходящим образом, последствия могут оказаться губительны для тебя и для других.
— Что это? — Не верилось, будто в таком крохотном сосуде может содержаться нечто воистину могущественное.
— Одни назвали бы это вещество избавлением, другие сказали бы, что это яд.
— Но с какой стати мне может понадобиться яд? — Его слова ошеломили меня.
— Будем надеяться, он тебе не понадобится никогда. Тем не менее возьми. — Маэстро помолчал, склонив голову к плечу. — А теперь спрячь эту склянку и храни ее как зеницу ока. Твоя тетя уже изнывает от нетерпения. Тебе пора идти.
Меня учили, что отказываться от подарков невежливо, поэтому я надела цепочку на шею и укрыла склянку под сорочкой.
— Надеюсь, мы сумеем вскорости вновь навестить тебя. — Тут я вспомнила о мешочке, который дала мне тетушка, и достала его из кармана плаща. — Это тебе.
— Ступай с Богом. — Маэстро взял его у меня с таким видом, словно это была сущая безделица. — Еще одно, — внезапно добавил он, когда я уже направлялась к двери.
Я остановилась, оглянулась через плечо на темный угол, в котором стоял Маэстро.
— Скажи госпоже Строцци, — нараспев произнес он, — пускай будет готова позаботиться о твоей безопасности. Передай, что Рим падет.
Я кивнула и вышла в коридор, где меня поджидал Карло. Оглянувшись в последний раз, я увидела, что освещение в комнате переменилось: теперь Маэстро сидел в темноте, однако я отчего-то знала, что он улыбается. Карло проводил меня к выходу, и я начала прощаться.
— Не уходи! — Козимо залился слезами и бросился было ко мне, и Карло пришлось его оттащить.
— Но ведь мне нужно домой. — Я ласково улыбнулась Козимо. — Я скоро вернусь, обещаю.
— Ты не вернешься! — возразил он, и слезы катились по его чумазым щекам. — Все умрут!
— Умрут? — Я вопросительно глянула на Карло. — О чем это он?
— Он вечно болтает что-то странное. — Старший брат выразительно закатил глаза. — Козимо, прекрати. Ты пугаешь гостью.
Козимо воззрился на меня с неподдельным отчаянием. Ощутив вдруг странную пустоту внутри, я наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Мы скоро увидимся. — Я даже вынудила себя улыбнуться. — Будь хорошим мальчиком и слушайся брата.
Тетушка ждала меня в том самом месте, где я ее оставила.
— Маэстро дал ответ на твои вопросы? — спросила она, когда к нам вернулся слуга, несший стражу перед домом.
— Полагаю, да. — Тут мне вспомнилось предостережение Маэстро: «Лишь немногие способны принять то, что ты мне сейчас рассказала». — Он сказал, что я слишком много занимаюсь и у меня был обморок.
Не знаю, откуда взялись в моей голове эти слова, однако они явно возымели нужное действие, потому что лицо тетушки, осененное капюшоном плаща, просияло от безмерного облегчения.
— Ну и хорошо. — Она кивнула, взяла меня за руку, но на мгновение замешкалась. — Он говорил еще что-нибудь?
Я добросовестно повторила загадочные слова, которые Маэстро сказал мне на прощание, и спросила:
— Ты знаешь, что он имел в виду?
— Подозреваю, в половине случаев он и сам толком не знает, что имеет в виду. — Тетушка пожала плечами.
Не прибавив больше ни слова, она крепко сжала мою руку, и мы двинулись обратно в палаццо.
Мы шли, и рука моя то и дело касалась корсажа, под которым возле самого сердца пряталась крохотная склянка.
Глава 3
— Екатерина, дитя мое! Проснись!