– О, Николас. А я думала, что вы…
Он не дал ей продолжить, крепко обняв.
– Тише. Не надо ничего говорить! Я знаю, что вы обо мне думали. И мне очень жаль, что я заставил вас так о себе думать.
– Если бы я рассказала вам о Сисси и своем отчаянном положении… И почему мне непременно нужно выйти замуж до конца сезона… Я могла открыться вам как другу… Мне и в голову не могло прийти, что я для вас больше, чем просто друг… – Речь Лидии становилась все более бессвязной.
– Не стоит себя винить. Ведь вы не могли нарушить обещание, которое дали опекуну. Если бы вы не умели сдерживать обещаний, я бы любил и уважал вас гораздо меньше.
Глаза ее опять наполнились слезами, лицо Николаса стало расплываться.
– Значит, вы все еще любите меня? Пожалуйста, только не обманывайте, скажите честно.
– Я понимаю, вам сложно в это поверить. И я вас не виню. Когда я вновь увидел вас, испытал смешанные чувства. Мне даже стало немного неприятно. Вдруг нахлынули обида и злость на вас. Я ничего не мог с собой поделать.
Лидия порывисто обняла его.
– А Роуз сразу догадалась, что вы ко мне неравнодушны. Сказала, вы сердитесь на меня потому, что я причинила вам душевную боль. И никогда не стали бы на меня сердиться, если бы меня не любили.
– Да, это действительно так. Я очень виноват перед вами, постоянно обижал вас и при этом любил больше всех на свете. Я должен был признаться вам в любви, а вместо этого всеми силами старался выказать свое презрение. Я же всегда знал, что вы тоже любите меня. О боже! Как я мог быть таким глупцом?
– Нет, никакой вы не глупец. Я всеми силами скрывала от вас свою любовь.
– Но вы так на меня смотрели. Эти взгляды выразительнее любых слов. Я должен был догадаться о ваших чувствах. Они всегда меня пугали. Наверное, в этом все дело.
– Мне так жаль.
– Нет, я сам во всем виноват. Потому что я…
– Потому что вы были слишком молоды? Вы это хотели сказать? За вашей напускной силой скрывались уязвимость и неуверенность в себе. В этом мы с вами очень похожи.
– Теперь я чувствую, что виноват перед вами даже больше, чем думал раньше. Вы способны понять и простить любой, даже самый некрасивый поступок. Когда мы с вами встретились на балу после многолетней разлуки, вы ни словом не упрекнули меня за то, что произошло между нами. А я все эти годы обвинял вас.
– Перестаньте. Мы оба были слишком молодыми и неопытными. И не способны до конца понять друг друга.
– Да, вы абсолютно правы. – Он прижался своим разгоряченным лбом к ее холодному лбу и немного помолчал. – И знаете что? По правде говоря… – Лидия снова попыталась его остановить. – Нет, дайте мне договорить. Я хочу быть с вами до конца откровенным. Когда я узнал о том, что вы вышли замуж, испытал разочарование и страшную душевную боль. Но благодаря этому смог совершенно изменить свою жизнь.
– Да, Роберт рассказал мне о том, сколько всего вы сделали за эти годы, какое состояние сумели нажить. Совершили невозможное. Я горжусь вами.
Он опять взял Лидию за подбородок и посмотрел ей в глаза.
– Я был так груб с вами на балу. Теперь понимаю, мне не за что было сердиться. Но вы не можете себе представить, как я жил все эти годы. Я был очень одинок, и временами собственная жизнь казалась мне бессмысленной. Я винил во всем вас, а когда увидел вас на балу, подумал, что вы вполне довольны жизнью, решив, что был для вас всего лишь мимолетным увлечением, о котором вы счастливо забыли. Мне захотелось разбить ваше благополучие. Отыграться за годы страданий. Вызвать у вас хоть какую-то реакцию. Не важно какую, гнев, обиду, любое другое чувство. Я мог пережить все. Но только не ваше равнодушие.
– О, как вы ошибались насчет меня. Я никогда не была к вам равнодушна. Просто за годы брака с полковником Морганом я научилась скрывать чувства от окружающих. Когда-то меня можно было читать как открытую книгу. Но я не могла допустить, чтобы полковник догадался о моих истинных чувствах. Я должна была поддерживать в Вестдене мир и покой. От меня зависело слишком много людей. Я не могла допустить, чтобы они страдали из-за моего дурного настроения.
– О боже! – задыхаясь, воскликнул Николас и опять прижал ее к груди. – Брак с этим стариком стал для вас настоящим адом. Когда я представляю, что вам приходилось с ним… Нет, это невыносимо!