Последние лучи заходящего солнца догорали на небе, когда Ник и Лотти наконец добрались до Вустершира. На взгляд Лотти, эти края процветали. По обе стороны дороги раскинулись зеленые луга и ухоженные поля, на пологих холмах паслись тучные стада. Целая сеть каналов раскинулась по окрестностям, благодаря этим транспортным путям быстро развивалась торговля. Впервые очутившись в Вустершире, любой путник залюбовался бы этой отрадной картиной. Но Ник все сильнее мрачнел, излучал недовольство всеми фибрами своего существа, особенно когда экипаж покатился по владениям Сиднеев.
Наконец он повернул на узкую длинную подъездную аллею протяженностью в целую милю, ведущую к величественному дому. Над крыльцом уже горели фонари, окна верхних этажей поблескивали, как черные алмазы. Лотти отодвинула занавеску на окне кареты, чтобы как следует разглядеть особняк.
— Он великолепен, — заявила она, и у нее учащенно забилось сердце. — Софи ничуть не преувеличила.
Огромный дом в греческом стиле и вправду был красив, хотя и поражал неожиданным сочетанием красного кирпича, белых колонн и симметричных фронтонов. Лотти он понравился с первого взгляда.
Карета остановилась у крыльца. С бесстрастным лицом Ник вышел и помог Лотти. В дверях уже ждала миссис Тренч. Они вошли в просторный овальный холл с розовым мраморным полом.
— Как вы здесь, миссис Тренч? — дружески спросила Лотти.
— Очень хорошо, миледи. Как прошла поездка?
— Мы немного устали, но, к счастью, мы уже на месте. У вас не возникло никаких затруднений в доме?
— Нет, миледи, но работы еще непочатый край. Одного дня слишком мало, чтобы…
— Конечно-конечно, — с улыбкой перебила Лотти. — Нам с лордом Сиднеем не нужно ничего, кроме чистой постели.
— Спальни готовы, миледи. Прикажете сразу проводить вас наверх или сначала подать ужин? — Взглянув на Ника, экономка поспешно умолкла.
Проследив направление ее взгляда, Лотти обнаружила, что ее муж стоит в большом холле, точно прикованный к месту. Казалось, он смотрит некую пьесу для единственного зрителя, следит за невидимыми актерами, слушает их реплики. Его лицо раскраснелось, как от жара. Он молча прошелся по холлу так, будто вокруг никого не было, оглядел его с нерешительностью ребенка.
Лотти не знала, как помочь ему. Никогда в жизни ей не было так трудно, как продолжить в эту минуту разговор с экономкой как ни в чем не бывало, но все-таки она справилась.
— Нет, благодарю, миссис Тренч. Скорее всего ужинать мы не будем — разве что пришлите в спальню воды и бутылку вина. И пусть горничная выложит вещи, которые нам могут понадобиться. Остальной багаж разберем завтра. А тем временем мы с лордом Сиднеем осмотрим дом.
— Слушаюсь, миледи. Я прикажу сейчас же выложить ваши личные вещи. — И экономка ушла, на ходу отдавая распоряжения двум горничным, сопровождающим ее.
Люстра под потолком терялась в тени, горели только две лампы на столиках. Вслед за мужем Лотти дошла до высокой арки в глубине холла, ведущей к галерее. Здесь резко и свежо пахло новыми коврами и свежей краской.
Лотти видела, с каким выражением лица Ник смотрит на голые стены галереи. Она догадалась, что он вспоминает картины, которые когда-то висели здесь.
— Здесь не помешало бы развесить несколько полотен, — заметила Лотти.
— Все картины распродали, чтобы заплатить отцовские долги.
Придвинувшись ближе, Лотти прижалась щекой к плотному сукну его сюртука — там, где плечо перетекало в мощный бицепс.
— Ты покажешь мне дом?
Долгую минуту Ник молчал. Когда же он наконец посмотрел в ее запрокинутое лицо, его глаза наполнились печалью — от того, что мальчик, когда-то живший здесь, исчез навсегда.
— Не сегодня. Мне надо сначала осмотреть его самому.
— Понимаю, — кивнула Лотти, пожимая ему руку. — Поездка утомила меня. Я предпочла бы осмотреть дом завтра утром, при дневном свете.
Мимолетным движением он ответил на ее пожатие и опустил руку.
— Я провожу тебя наверх. Лотти принужденно улыбнулась:
— Это ни к чему. Меня проводят миссис Тренч или кто-нибудь из слуг.
Часы где-то в глубине дома пробили половину первого ночи, когда Ник наконец вошел в спальню. Так и не сумев уснуть от усталости, Лотти достала из саквояжа новый роман и успела дочитать его почти до середины. Спальня оказалась уютным уголком, постель была застелена вышитым шелковым покрывалом в тон шторам, стены выкрашены в приятный нежно-зеленый цвет. Поглощенная романом, Лотти вздрогнула, услышав скрип половиц.
Обернувшись и увидев, что в дверях стоит Ник, Лотти отложила роман на столик у кровати. Она терпеливо ждала, когда Ник заговорит сам, гадая, сколько воспоминаний пробудила в нем прогулка по дому, сколько безмолвных призраков он повстречал на пути.
— Тебе давно пора спать, — наконец произнес он.
— И тебе тоже. — Лотти приглашающим жестом откинула покрывало, помолчала и спросила:
— Может быть, ляжешь со мной?
Он обвел ее взглядом, задержавшись на оборках воротника ночной рубашки — чопорного, строгого одеяния, которое неизменно будоражило его воображение. Он выглядел одиноким и разочарованным — совсем как при первой встрече с Лотти.
— Не сегодня, — уже во второй раз за вечер повторил он.
Их взгляды скрестились. Лотти понимала, что ей следует вести себя как ни в чем не бывало. Набраться терпения. Ее раздражение и требования только оттолкнут его.
Но к собственному ужасу, она вдруг выпалила: