Лейла рассмеялась, но Сана запротестовала:
— А лицо? Клянусь честью, у нее же лицо невинного ребенка!
Между столами шла Джамиля, приветствуя гостей. За ней шествовал жених в черном костюме. На животе у жениха красовалась массивная золотая цепь от часов. Она болталась, как кандалы тюремщика.
Но Джамиля была необыкновенно хороша в своем платье из простого дантиля, будто сшитом из больших зеленых листьев, украшенном мелким жемчугом, переливающимся при свете огней. У Джамили была стройная шея, густые волосы с завитками у маленьких ушей спадали на плечи. Глаза ее, чистые, как горный источник, так походили на глаза Ассама!..
— Сдается мне, этот юноша влюблен в тебя, Лейла!
Адиля произнесла это прямо над ее ухом. Лейла обернулась.
— Какой юноша?
— Ассам, брат Джамили. Он глаз с тебя не спускает.
Подавив улыбку, Лейла ответила:
— Ты попала в точку!
— Теперь я понимаю, почему ты сегодня такая… будто летаешь.
Сана, обожавшая всякие любовные истории, подтвердила:
— Клянусь пророком, он в самом деле влюблен в тебя, Лейла!
Лейла промолчала. Она подняла руку, приветствуя Сидки, сына Самии-ханым.
— Не делай наивных глаз, — продолжала Адиля. — Мало сказать — влюблен, он просто пожирает тебя глазами.
Лейла поднялась с места.
— Извините, мне надо подойти к маме.
Все вокруг смотрели на нее с нескрываемым восхищением. Какая-то ханым притянула Лейлу к себе и спросила: «Ты чья, душечка моя?»
Лейла от радости не чувствовала под собой ног. Воздушные складки ее платья развевались, как крылья большой белой птицы.
— Подойди ко мне, деточка! — позвала ее Давлят-ханым. — Дай-ка полюбоваться твоим платьем. Какая прелесть!
Лейла рассмеялась. Ей было приятно смеяться так, без всякой причины…
Мать Лейлы сидела возле Давлят-ханым, задумчивая и какая-то отчужденная. Ее будто подменили после отъезда Махмуда.
— Что ты скачешь весь вечер? Поздоровайся с гостями, это же твои родственники, — укоризненно заметила она.
Только сейчас Лейла поняла, что Давлят-ханым и мать хотят показать ее гостям. А вдруг среди них найдется достойный жених? Но, как ни странно, это не рассердило Лейлу. Ей вдруг захотелось приласкаться к кому-нибудь, словно котенку, понежиться. Чтобы кто-то положил ей руку на плечо, погладил по голове, похвалил ее, сказал, как она хороша.
Лейла подошла к Ассаму, тронула его за плечо. Ассам обернулся… Глаза Лейлы искрились, губы расцвели в улыбке. Вся она сияла, и это счастье, исходившее от девушки, передалось Ассаму и как бы соединило их. Им в этот момент ни до кого не было дела.
— Выйдем, — тихо сказал Ассам и повернулся к двери. Лейла хотела последовать за ним, но в этот момент они столкнулись с Самирой-ханым.
— Танцовщица запросила шестнадцать фунтов, хотя Али-бек договаривался за десять. Ступай выясни, в чем там дело, — попросила Ассама мать.
Едва сдерживая раздражение, Ассам ответил:
— Пусть сам Али-бек и выясняет.
— Сделай это ради меня, дорогой. Скажи, что мы согласны на двенадцать. Я сказала, что не уступлю ни милима[9], мне не хочется брать назад свои слова.
И, потрепав Лейлу по плечу, Самира-ханым скрылась.
— Пойдем со мной, — попросил Ассам. Но он понимал, что Лейла не пойдет. То, что их соединяло, распалось. Сияние, исходившее от девушки, исчезло.
Лейла капризно пожала плечами. Ассам прошептал:
— Знаешь, что я сделаю, если не пойдешь?
— Что?
— Поцелую тебя на глазах у всех.
Лейла искоса взглянула на него:
— Если тебе это удастся.
Ассам наклонился к ней. Его взгляд был прикован к ложбинке, видневшейся в вырезе платья.
Девушка покраснела.
— Ты хороша, ты очень хороша сегодня, любимая, — проговорил Ассам с нежностью и, круто повернувшись, почти бегом выскочил из комнаты.
Лейла направилась к Адиле и Сане. Но на полпути ее остановил Сидки:
— А почему ты не говоришь мне «бон суар»? Или мы не знакомы?
Смутившись, Лейла протянула ему руку. В глазах Сидки она прочла восхищение.
— Позволь сказать тебе пару слов?
— Говори.
— С тобой сегодня опасно разговаривать.
— Почему опасно? — засмеялась Лейла.
— Опасно, потому что ты убиваешь наповал.
Ничего не ответив, Лейла пошла дальше.
— Это еще кто? — поинтересовалась Адиля, когда Лейла подошла к ним.
— Сидки, Сидки аль-Магриби, сын Самии-ханым.
— Симпатичный, — заметила Сана. — Ужасно похож на Грегори Пека. Уж не собираешься ли ты за него, Лейла?
— Можешь успокоиться, он не женится на ней, — вставила Адиля.