— Это бесполезно… Все открыто… Ты голая, Джамиля…
Джамиля удивленно посмотрела на Лейлу и вскрикнула. Лицо Лейлы было белое как мел. Она непрерывно оттягивала ворот своего платья.
— Что с тобой, Лейла?
— Ничего.
— Я позову маму…
— Не зови никого, — еле слышно ответила Лейла. — У меня живот разболелся.
— Дать тебе чаю?
Лейла кивнула. Джамиля бросилась в кухню.
Лейла на цыпочках подошла к двери и тихонько выскользнула из квартиры.
Лифт прошел мимо снизу вверх. Она проводила глазами спускающийся противовес. Лейлу, словно магнитом, тоже тянуло вниз. Она почти легла на перила. Руки стали слабеть…
— Лейла! — услышала она сзади себя.
Джамиля схватила ее за плечо.
— Лейла! Ты с ума сошла!
Лейла молчала. Она вдруг ощутила озноб…
— Не оставляй меня, Джамиля, — попросила она.
Когда они вошли в гостиную, Ассам разговаривал с Махмудом. Лейла хотела незаметно проскользнуть в свою комнату, но Махмуд окликнул ее.
— В городе пожар, ты знаешь? — спросил он Лейлу.
— Да, знаю, пожар… — машинально повторила она, чувствуя, что на нее кто-то смотрит…
И вдруг до Лейлы дошло значение этих слов.
— Пожар? Что горит? Где? — испуганно воскликнула она.
— Они подожгли кинотеатры на улице Фуад. Весь город горит, — произнес Махмуд.
— Подожгли город? Зачем? Зачем они это сделали? — В голосе Лейлы стояли слезы.
Махмуд будто не слышал сестры. Джамиля безразлично сидела на краешке тахты, все время помня о своем новом платье.
Ассам тоже молчал. Ответил Лейле Хусейн:
— Люди вышли, чтобы выразить протест против резни в Исмаилии. А королевский дворец и реакционеры, пользуясь благоприятным моментом, решили расправиться с ними.
Махмуд дрожащими пальцами размял сигарету.
— Это предательство. Мы его чувствовали и там, на канале. Пожар — это тоже дело их рук, их последнее слово… Это значит конец всему, за что мы сражались на канале… Это конец!
Лейла положила голову на стол. В большом зеркале отражались красные лучи. Что это — закат или пламя? Она смотрела на алые отблески… В зеркале плясали языки пламени. Они притягивали, зачаровывали девушку. Как будто издали она слышала голос Хусейна:
— Нет, Исмаилия не сдастся! Город станет военным лагерем. Он будет бороться до конца. Конечно, и там найдутся капитулянты, которые захотят поднять белый флаг, но большинство умрут, но не сдадутся!
— А что толку? — спросил Махмуд. — Что толку проливать напрасно кровь?
Лейла оттянула ворот платья, словно он душил ее. Глаза ее не отрывались от зеркала… Кровь и пламя. Она мечется между кровью и пламенем, ощупью ищет дорогу, пытается спастись… Кровь окружает ее, кровь и пламя…
А Джамиля в своем белом платье сидит и молчит. «Предательство, предательство» — звучит все время в ушах Лейлы. А пламя окружает город, приближается… Она уже чувствует его жар на лице… Задыхается от дыма…
Лейла бросилась к дверям — скорее на крышу! Увидеть пожар! Пламя, окружившее город… Она должна его видеть!
Джамиля вскочила с места:
— Она побежала на лестницу! На лестницу!..
Волнуясь и сбиваясь, она рассказала, что Лейла только что чуть было не покончила с собой.
Махмуд кинулся наверх, Ассам и Джамиля за ним.
Хусейн поднялся в лифте и раньше всех оказался на верхнем этаже.
Лейла упала грудью на парапет. Пожар уже стихал. Лишь кое-где поднимались красные языки пламени. Над городом висели клубы черного дыма. Они не рассеивались. Дым будто давил на город.
Хусейн осторожно коснулся локтя Лейлы. Она испуганно вздрогнула и выпрямилась.
Он стоял спиной к парапету и ласково смотрел на девушку.
— Что с вами? — участливо спросил Хусейн.
— Неужели хорошее начало должно иметь такой печальный конец? — вздохнув, сказала Лейла, глядя на густые клубы черного дыма.
Хусейн сел на парапет.
— Нет, это не конец, Лейла. Кончать будем мы — я, Махмуд, вы, все, кто по-настоящему любит Египет.
Лейла нервно засмеялась.
— И я тоже?
В голосе ее прозвучало такое презрение, будто она говорила о своем злейшем враге.
Хусейн взял ее за плечи, повернул к себе и с мольбой и нежностью повторил:
— Поверьте мне!
У Лейлы от этого участия теплее стало на сердце. Но услышав приближающиеся шаги и различив голос Ассама, она еще ниже опустила голову.
— Я никому теперь не верю, — угрюмо сказала она.
У дверей Лейла столкнулась с Ассамом, за ним стояли Махмуд и Джамиля.
Ассам провел пальцами по ее лицу, погладил волосы. Лейла замерла. Потом спокойно отвела от себя руки Ассама и подошла к Махмуду.