— Так вы приедете? — спросил Хусейн.
Она не ответила, лишь дотронулась до его руки.
Хусейн не сводил с нее глаз.
Такой человек, такой замечательный человек хочет на ней жениться… И он знает все, что у нее было с Ассамом! Лейла вытянулась в постели. Ею овладело такое чувство, какое бывает, если выдернут больной зуб или приложат бальзам к пылающей ране. Но нет… Она не сможет выйти замуж за Хусейна. Ему нужна любовь, а она, Лейла, мертвец… Она не способна любить, боится этого. В ее сердце нет ничего, кроме отвращения… Ко всему миру и к Ассаму… К Ассаму, который…
Лейла попыталась вызвать ставшие привычными мысли, восстановить все те картины, которые столько раз заставляли ее проникаться чувством жалости к себе. Но ничего не получилось. Раньше одно имя Ассама вызывало в ней прилив злобы, желание все бить, ломать, крушить… А теперь почему-то злоба исчезла, будто все это было очень давно, а может, и вовсе не было. Она не испытывала больше ненависти к Ассаму.
Лейле стало легко, никакой боли и тяжести в теле она не чувствовала, словно вышла из целебной бани…
Впервые за долгое время Лейла спала спокойным, здоровым сном. Никакие тревоги ее больше не беспокоили… Единственное, чего Лейла хотела, засыпая, это проснуться пораньше и успеть проводить Хусейна.
Лейла сняла халат и, оставшись в ночной рубашке, стала перед зеркалом расчесывать волосы. Обнаружив, что кожа от загара шелушится, девушка открыла коробочку, к которой еще ни разу не притрагивалась, и принялась натирать лицо кремом. Внезапно рука ее замерла. Она придвинулась к зеркалу и стала внимательно разглядывать себя. Блестящие, как у кошки, глаза, яркие губы…
Лейла отвернулась от зеркала… Куда ее влечет? Какой судьбе навстречу стремится она с этими дико сверкающими глазами, с этим бешеным волнением в груди? Навстречу своей гибели, как говорит отец. Навстречу гибели…
Лейла вытерла капельки пота со лба и присела на край кровати.
Будто она не имела горького опыта, не было печального урока. Ведь ей уже пришлось однажды расплачиваться за свою опрометчивость!
Потихоньку выйти, так, чтобы никто не видел, и встретиться с Хусейном, конечно, она может. Но куда повлечет ее такой легкомысленный шаг? Навстречу новым страданиям, новым унижениям, новым горьким разочарованиям?
Вчера с Ассамом, сегодня с Хусейном, а с кем завтра? С любым, кто станет нашептывать ей сладкие слова? Будто собачонка, которая бежит за каждым, кто ее поманит!
Но ведь Хусейн совсем не такой, как другие. Он любит ее. А разве Ассам не любил? И все-таки она летит, как мотылек на огонь, будто ничему не научилась в прошлом, будто мало ей одного урока…
В соседней комнате послышались шаги. Наверно, уже проснулся Махмуд. А может быть, Хусейн готовится к отъезду.
Лейла закусила губу. Ну и пусть уезжает! Пусть уезжает туда, откуда приехал! Она не собирается губить себя из-за него… Никому не станет подчиняться, останется сама себе хозяйкой. Ей и одной хорошо. По крайней мере никто не сможет причинить боль! Никто не заставит страдать!
Лейла прислушалась к голосам. Махмуд хотел проводить Хусейна, а тот отговаривал его:
— Не надо, Махмуд! Мне хочется в одиночестве полюбоваться этим прекрасным утром…
Лейла усмехнулась. В одиночестве! А сам, наверно, надеется встретить ее! Какая самоуверенность! Нашелся повелитель — приказал и убежден, что ему подчинятся… А вот она не пойдет. Не побежит за ним.
Лейлу охватила нервная дрожь…
— Пиши мне, Махмуд, — услышала она опять за стеной.
— А ты будешь писать?
— Конечно…
Кто-то помешал ложечкой в стакане, наверно Махмуд. Потом он сказал:
— Ты мне, Хусейн, больше чем друг. Ты успокоил меня, открыл глаза. Благодаря тебе я понял, что мир все-таки прекрасен…
Лейла вскочила с кровати. Лицо ее горело. Нет! Она должна повидаться с Хусейном, попрощаться с ним!
За стеной послышался звук отодвигаемого стула.
— Что ж, Махмуд, желаю тебе всего наилучшего, — сказал Хусейн.
Лейла бросилась к двери и вдруг вспомнила, что не одета. И она из-за этого не сможет пожать руку Хусейну. Не сможет попрощаться с ним!
— Счастливого пути, Хусейн! До свидания! — крикнул с веранды Махмуд.
Лейла изо всех сил сжала ручку двери…
Глава 13
После отъезда Хусейна Лейлой овладело полное равнодушие ко всему. Чувства ее притупились, даже воспоминания не могли вывести из этого состояния оцепенения. Она слонялась по дому, занималась хозяйством, читала, но все быстро надоедало ей, и Лейла не знала, куда себя деть.
Она садилась в шезлонг и тут же вставала — неудобно сидеть. Брала книгу, но вскоре начинала зевать и отбрасывала ее, книга казалась неинтересной. Она даже ела и пила не потому, что хотела, а лишь для того, чтобы чем-нибудь занять себя.