Подруги не догадывались, что у этой безропотной девочки, витавшей где-то в облаках, силы воли и упорства не меньше, чем у Адили. Сана подчинялась для того, чтобы доставить им удовольствие. Пускай себе командуют на здоровье, если им это нравится! На самом деле она не хуже Адили знала, чего хотела от жизни и как этого добиться и прочно удержать.
Как только Сана обнаружила, что Махмуд нужен ей, она приложила все силы для того, чтобы юноша тоже к ней привязался, и, конечно, добилась успеха.
После возвращения в Каир Сана виделась с Махмудом у Лейлы. Иногда Лейла умышленно оставляла их наедине. Но Сану не устраивали такие встречи, и она предложила Махмуду встречаться где-либо в другом месте. Махмуд растерялся и пробормотал что-то невнятное о приличии, не отразится ли это, мол, на репутации Саны.
Сана пристально посмотрела на него и серьезно спросила:
— Скажи, ты хочешь со мной встречаться или нет?
— Конечно, хочу!
— Вот и прекрасно…
Больше она ничего не сказала. Сана знала, что все будет так, как она захочет.
Главным теперь для Саны был Махмуд. Впервые в жизни она спустилась с заоблачных высот на землю и, ощутив ее наконец под ногами, убедилась, что жизнь прекрасна… Теперь ей не хотелось уноситься в мечтах. Реальность вполне устраивала Сану. Лишь бы Махмуд всегда был рядом. Махмуд заменил девушке весь мир. Она смотрела на мир его глазами. Думала его мыслями. Жила его планами.
Махмуд и Сана стали встречаться в холле гостиницы «Метрополь». Там они облюбовали скрытый от посторонних глаз уголок, где можно было разговаривать сколько угодно. Вернее, говорил в основном Махмуд, а Сана слушала, не сводя с него глаз.
И настал день, когда Махмуд, к своему удивлению, тоже понял, что Сана ему необходима. Девушка терпеливо ждала этого момента. Она знала, что настоящая любовь только начинается, и готова была пожертвовать собой ради этой любви.
— Знаешь, Махмуд, — сказала она ему однажды, — мне хочется сделать что-нибудь необыкновенное, чтобы доказать свою любовь. Я даже готова умереть ради тебя.
— Я хочу, чтобы ты жила, а не умирала ради меня, — ответил Махмуд, гладя ее руку. — Я не представляю своей жизни без тебя.
Махмуд говорил правду. Когда Сана была рядом, он чувствовал себя сильным, красивым, умным. И люди, окружавшие его, тоже представлялись Махмуду красивыми, благородными, преданными и любящими друг друга. Все страхи, сомнения и неуверенность в себе исчезали. Казалось, стоит только захотеть — и он вырвется из заколдованного круга и сделает что-то необычайное.
Сана видела, как преображался в ее обществе Махмуд. Становился увереннее, глаза его светились счастьем. Это в них отражалась ее собственная радость, мир, существовавший только для нее и Махмуда. Она не допустит туда ни Адилю, ни Лейлу. Хотя Лейла, конечно, кое о чем догадывается.
Но Лейла и не предполагала, что они встречаются вне дома, вместе мечтают о будущей совместной жизни, даже обсуждают практические шаги, которые нужно предпринять.
Иногда Сану так и подмывало все рассказать Лейле, но каждый раз в самую последнюю минуту что-то удерживало ее. Она интуитивно чувствовала, что Лейла не сможет понять и разделить ее переживаний.
В лицее Сана была первой подругой Лейлы. Если троица считалась одной семьей, то они были сестрами, которых сближала общность характеров, вкусов и взглядов на жизнь. Адиля же скорее была матерью. Но после разрыва с Ассамом Лейла несколько отдалилась от Саны, трезвость Адили была ей ближе.
В обществе Адили все становилось ясным и понятным, как в арифметической задаче с заранее известным ответом, который наверняка сойдется с твоим, если будешь соблюдать необходимые правила. Нужно только не горячиться, придерживаться требуемого порядка действий, иначе запутаешься в цифрах, забредешь в дебри, из которых не выбраться… Правила эти давно известны людям, и Адиля тоже хорошо их знает.
Поддержка Адили помогла Лейле обрести почву под ногами. Она твердо решила придерживаться канонов, преподанных подругой, и не давать больше воли своим чувствам. Спрятавшись за этим щитом, Лейла спокойно, как сторонний наблюдатель, созерцала жизнь. Движения ее стали мягкими, неторопливыми, лицо отражало приобретенное душевное равновесие, ощущение неуязвимости и уверенности в своих поступках.
Но появился Хусейн и снова вовлек ее в быстротечный поток жизни, вдохнул чувства и переживания, несовместимые с предписанными канонами.