— Тебе письмо вон там в ящичке около доски лежит, — бросила она через плечо.
— Мне? Письмо? — переспросила Лейла.
— Да, письмо. Именно тебе! Вон там, справа!
Наваль с лукавой усмешкой показала рукой на полку для писем.
Лейла дрожащей рукой взяла конверт. Конечно, это от Хусейна. Она сунула письмо в карман и направилась к двери.
— Лейла-а! — протяжно окликнула ее Наваль.
Девушка обернулась, будто ее уличили в воровстве, поймали на месте преступления. Все в комнате смотрели сейчас на нее.
— А портфель! Ты же забыла свой портфель, — с ехидством напомнила Наваль.
Чтобы скрыть смущение, Лейла долго копалась, прежде чем поднять с пола портфель. Потом, сунув его под мышку, чуть ли не бегом выскочила из комнаты. В первой попавшейся пустой аудитории она забилась в дальний угол и, убедившись, что наконец-то находится в полной безопасности, решилась распечатать конверт.
«Дорогая моя Лейла! — прочла она. — Я не без колебания написал «дорогая», хотелось употребить другое выражение, более соответствующее истине и моему отношению к тебе. Но я ведь знаю, как легко можно вспугнуть тебя одним неосторожным словом. Мне больно сознавать, но это так. По той же причине — чтобы не испугать и не обидеть — я долго колебался, писать тебе или нет. Но не написать я не мог. Ты же для меня воплощаешь все самое дорогое, что я оставил на родине. Мои думы о Египте — это думы о тебе, моя любовь к Египту — это тоже любовь к тебе. И должен признаться, что эту любовь я постоянно храню в своем сердце.
Я вижу, как ты улыбаешься. Ты не веришь мне, не так ли? Поэтому и воздвигла между нами стену. И еще — ты боишься полюбить меня, боишься соединить свою судьбу с моей, потому что не доверяешь не только мне, но и себе.
Я тебя люблю и хочу, чтобы ты тоже любила меня. Но я вовсе не желаю, чтобы свою жизнь ты слепо вверила мне или какому-нибудь другому человеку, а потом раскаивалась и проклинала все на свете. Прежде чем поверить в кого-либо, ты должна поверить в себя. В этом источник свободы и самостоятельности. Тогда тебя уже никто не сможет сломить. Ты сумеешь дать отпор любому, кто преградит тебе путь, ты станешь другим человеком, и к тебе придет настоящее счастье. А сейчас, моя любимая, я знаю — ты несчастна. Хотя ты всячески пыталась это скрыть от меня… Несчастна, потому что ты пленница своего маленького мирка, называемого «я», потому что внутри тебя втайне продолжает жить другой человек, верящий в людей и жаждущий свободы и счастья.
Как большинство людей нашего сословия, ты оказалась жертвой предрассудков и неписаных законов, которые заставили Ассама изменить тебе, а Махмуда — почувствовать себя ненужным в боях за родину. В силу этих же законов многие люди нашего круга долгое время находились в роли сторонних наблюдателей национально-освободительной борьбы. Эти законы ненавистны тебе, мне, каждому, кто стремится к светлому будущему своей родины. Не замыкайся же в своем мирке. В нем можно задохнуться, отупеть, превратиться в существо, лишенное чувств и мыслей.
Постарайся вырваться на свободу, моя любимая! Пусть твоя судьба будет связана с судьбой миллионов людей, с судьбой нашей древней земли, с будущим нашего замечательного народа. И тогда ты узнаешь любовь прекрасную, необъятную. Даже наше чувство по сравнению с ней окажется не таким уж сильным… Эту любовь никто не сможет у тебя отнять… Она, как песня, всегда будет звучать в твоем сердце, и ты сможешь черпать в ней все новые и новые силы.
Вырвись на свободу, любимая. Распахни дверь в мир и оставь ее открытой. И наши пути сойдутся! Я жду тебя, любимая, жду и верю, что ты найдешь в себе силы обрести свободу!
Хусейн Амер
Я хотел написать небольшое письмо, но, помимо своего желания, пустился опять в философию (признаю, это еще один мой недостаток, которым ты можешь дополнить и без того длинный список). Но ведь и ты тоже любишь пофилософствовать. Ты же любишь все, что люблю я… Честное слово, Лейла, мы созданы друг для друга!»
Кончив читать, Лейла задумалась. На лице ее блуждала счастливая улыбка. Взор устремлен в пространство, словно она увидела там что-то необычайное. Картина, которую Лейла вообразила, действительно напоминала дивный сон. Вот она уверенно подходит к каким-то дверям, толкает их, и сразу же ее заливает поток света. Лейла жмурится от ярких лучей, оборачивается назад, чтобы последний раз посмотреть на темницу, в которой она так долго была заперта, и выходит на свободу. Ничто теперь ее больше не пугает. Она сумеет постоять за себя и, если кто станет на ее пути, не даст спуску.
Послышался бой часов. Лейла спрятала письмо и вышла в коридор. Внизу на лестнице она столкнулась с Адилей.