— Что ж мне их назад везти? Всей деревней ведь собирали.
— Это, орел-голубь, дело хозяйское. Можно, конечно, принять, но скидку на «не стандарт» сделаю.
— Сколько?
— Веничков сотенку скину, да и метелочек тоже сотенку.
«Волки» слышали, как Илья Хромой сопел и сморкался, раздумывая.
— Разгружать прицеп тебе самому придется, — наседал Голуба на заготовителя, — у меня, орел-голубь, рабочей силы нет.
— Как нет, Лука Петрович? — встревожился заготовитель. — На собрании пайщиков говорили, есть.
— На собрании, орел-голубь, не только сказать, спеть могут. Сдавай задом вон к тому сараю и начинай с богом. Наземь-то веники не скидывай, листья пообобьешь последние. На руках носи.
Вконец сломленный заготовитель пробормотал просительно:
— Как же, Лука Петрович? Мне одному до ночи не управиться. Ведь есть грузчики. Эти-то где… Дурмашина?
— Дурмашина тебе за красивые глаза работать не будет.
— Вот это, Лука Петрович, молодец! — ободряюще прошептал Васька. — Вот это мысль правильная.
— Я рассчитаюсь, Лука Петрович, чего там… — согласился заготовитель. — Где они?
— С ними я сам расчет веду. А с тебя, орел-голубь, за разгрузку еще полсотни веничков скошу. Пойдем в конторку, оформим накладные.
— Вот это да! — изумленно протянул Цимус. — Выходит, он за нас уже получил? Видал, Васька?!
— Черта с два я ему разгружать буду! — Локатор мрачно сплюнул. — Литр «черта» пускай ставит!
— «Черт» будет, обещаю, — деловито проговорил Дурмашина и поднялся. — Пока там Голуба заготовителя обдирает, быстренько отцепляем прицеп, подаем его к сараю и весь товар кидаем туды через крышу. Там дыра в крыше есть, я знаю.
Когда заготовитель Илья Хромой в сопровождении заведующего вышел из конторки, он увидел свой прицеп уже пустым.
— Смотри-ка! — удивился заготовитель. — Уже управились! Ну, спасибо.
— За эдакую работу и на лапу можно бросить, — подсказал Васька. — Спасибо — много, а два рубля хватит.
Поколебавшись мгновение, заготовитель достал из ватных своих штанов потрепанный кошелек, протянул Дурмашине два рубля.
— Хороший человек! — с чувством проговорил Цимус, когда трактор, гремя пустым прицепом, выкатился со двора базы.
— Говорят, вина в рот не берет, — Дурмашина сочувствующе посмотрел вслед заготовителю, — а ведь здоровый на вид мужик.
Римма Белая отправилась в банк.
«Волки» во главе с Дурмашиной сидели в сарае на полу возле кучи веников и метел. Работой занимались несложной: из одного веника делали два, из двух метел — три. Заведующий от ненужных любопытных глаз закрыл ворота сарая на ключ, и теперь в сарае было темновато, свет пробивался лишь из слухового окна да из дыры в крыше. «Волки», раззадоренные бутылкой «черта», которым угостил их Голуба, работали споро, с огоньком. Петька Убогий лезвием безопасной бритвы разрезал бечевку, стягивающую прутья веника, и бросал веник Дурмашине. Васька энергично раздирал веник пополам и отбрасывал дальше. Локатор с Цимусом сноровисто затягивали похудевшие «дары леса» кусками шпагата, которые успевал нарезать от мотка все тот же Убогий.
— Что там ни говори, а наш Лука Петрович голова! — подал голос Цимус. — Из ничего деньги делает.
«Римма Белая пришла из банка! Деньги принесла!» Новость эта свежим ветерком пролетела над базой, начисто лишив «волков» последних моральных и физических сил продолжать работу. Не помогла и очередная бутылка «черта», которой Лука Петрович надеялся подкрепить силы своих питомцев. Вслед за Дурмашиной «волки» вылезли из сарая через дыру в крыше и притихли в «зале». В эти минуты всех их роднила единая мысль: «Даст Римма им деньги сегодня или не даст?»
Деловая жизнь на базе сворачивалась. Бухгалтеры и лаборанты Заготконторы высыпали на крыльцо, оживленно переговаривались, смеялись. Антоныч с бригадой шустрил на эстакаде, стараясь поскорее выгрузить последний вагон, тракторист Володя сдавал задним ходом «Беларусь» под навес. Возле конюшни конюх Женя распрягал Соловья, лягая его под живот коленкой и бормоча: «Играй, дьявол!» И лишь дед Саша не поддавался всеобщему предпраздничному настроению. Деловито выстукивал ящики молотком, отрывал сломанные рейки, прибивал новые, чвыкал ножовкой, выравнивая торцы.
— Кончай стучать, дед Саша! Получка! — бодро прокричал конюх Женя, стаскивая с шеи Соловья хомут, и озабоченно добавил: — Ваську бы Дурмашину не прозевать. Должон он мне.
— «Должон», — Васька, прикорнувший в углу «залы» на ящиках, раздраженно фыркнул: — Тьфу, сеноед беззубый! Альтернатива ходячая! И поворачивается язык из-за полтинника.