— Сейчас я тебя, Леха, отключу…
Васька нацедил из бутылки в жестяную банку светло-вишневой жидкости, поднес посудину к лицу Локатора, причмокнул:
— «Экстра», Леха, «Экстра»! Пей!
Локатор, словно слепой котенок, ткнулся в банку носом, обхватил ее руками, забулькал жадно. Васька примечал, как большой мутно-дикий глаз Локатора, смотрящий на него из-под жестянки, тускнел, угасал, закрывался редкими запыленными ресницами…
Лично Дурмашине грузить без пьяного рева и хохота дружков стало даже интересней. Васька нашел свое «второе дыхание» и без особой натуги держался в ряду грузчиков. Он понимал, что Антоныч, Федор и Степа не слабосильные безвольные «волки», и старался ничем пока не выделяться и не форсить, что позволял себе иногда перед «волками».
Хотя Васька шел за Антонычем тяжело и груз на плечо брал со страшным утробным кряхтением, будто бы из последних сил, силы у него в запасе были. И он старался попусту не тратить их, беречь.
Теперь грузчики строго по очереди после каждой ходки залезали в вагон и укладывали ящики в ряды. Бросить четыре ящика в нижние ряды большого труда не составляло, а вот в верхние… После верхних рядов в глазах у Васьки темнело.
Спускаясь в хранилище, Васька окончательно приходил в себя от верхних рядов. Экономя силы, он не пытался брать груз на плечо без чужой помощи, подсказывал Кулик-Ремезову:
— А ну, подкинь!
Кулик-Ремезов с готовностью подбегал к Ваське, помогал вскинуть ящик на плечо. Потом оправдывался виновато:
— Предупреждал я Антоныча: без транспортера из хранилища не потяну. Года не те. Ну чего я здесь? А, Васька? Может, уйти лучше?
— Это дело хозяйское, — дипломатично кряхтел в ответ Дурмашина и бежал догонять грузчиков.
Дурмашина в насквозь промокшей рубахе носился по крутым каменным ступеням хранилища и вдруг приметил: среди грузчиков нет согласья. Обычно компанейский Федор был хмур и неразговорчив. На редкие вопросы бригадира отвечал нехотя, сквозь зубы. В хранилище рвал груз на плечо без помощи Кулик-Ремезова, чем вконец приводил того в смятение. У Степы настроение было под стать Федькиному. Васька поймал Степин взгляд и понял: без настроя работает мужик. А на вагоне работать без настроя, все равно что в баню идти без «маленькой».
Дурмашина наклонился за ящиком и вдруг охнул, присел. В грудь ему будто ткнули острым гвоздем. Васька, слегка испуганный, выпрямился осторожно, покрутил плечом, разгоняя боль в груди, пробормотал: «Чего ить сегодня со мной? И не пью вроде… Глонуть надо для бодрости».
Он достал Лешкину бутылку, в которой еще плескался «черт», сделал несколько глотков. Сразу по телу разлилась теплота, грудь освободилась от тяжести.
Взвалив на плечо ящик, Васька двинулся к выходу. Но теперь в его поступи не было прежней лихости и задора. Дурмашина шел трудно, будто подошвы резиновых его сапог прилипали к лестничным ступеням. Наполовину загруженный вагон давал о себе знать.
Антоныч объявил перекур.
Едва все расселись в хранилище на затаренные картошкой ящики и закурили, Кулик-Ремезов подошел к бригадиру, проговорил бодрым тоном:
— Ну, Антоныч, я, пожалуй, пойду. Подсобил вам, как мог… Я ведь предупреждал тебя: вагон без транспортера не потяну. Все хорошо, пока хорошо…
Грузчики молчали, курили.
Кулик-Ремезов потоптался неловко, добавил:
— В наряд меня за вагон, само собой, не включай. Это я так работал… Чтобы подсобить.
— Да чего там, Егор, иди, — не глядя на товарища, проговорил Антоныч, — спроси у деда Саши досок, эстакаду подремонтируй.
После ухода Кулик-Ремезова в хранилище повисла тягучая, нехорошая тишина. Грузчики затягивались дымом и друг на друга не смотрели. Лишь Васька, которого слегка разморил «черт», посматривал на всех с ожидающей ухмылкой.
— Ну что, начали? — проговорил Антоныч и поплевал на сигарету.
В голосе бригадира на этот раз не было обычной спокойной твердости. В голосе его слышалась даже виноватость.
— Погоди, Антоныч… — Федор достал из пачки новую папиросу, прикурил ее от горящего окурка. — Скажи-ка, бригадир, на хрена лично мне все это надо?
— Чего надо? — будто не понял Антоныч.
— Ну вся эта, как вон Васька говорит, альтернатива? Вот ты говорил, что без транспортера грузить не будем. Почему же вкалываем, пупы рвем?