— А сегодня как раз пятница, — напомнила Люба тихо.
— Не дотянул! — развел перед нею Игорь руки в ссадинах и мозолях.
— Ладно, я сама съезжу за ним и все улажу, — сказала Люба. — Только ты больше не кипятись, хорошо?
— Субботу я проведу на самом лучшем уровне, — пообещал Игорь. — А потом будет наше воскресенье, да?
Люба нашла под столом его ногу и обжала ее своими горячими коленями в знак полного согласия. Не поднимая глаз на хозяйку, она взяла деревянную ложку и склонилась над тарелкой.
— Нет, такого борща мне, наверно, не сварить, — заметила она, отхлебнув.
— Сваришь, — отозвалась мать. — Ты сумеешь сварить, Любушка... Руки у тебя живые, глаз есть и терпение. Еще как сваришь... сваришь... сваришь...
Люсина рука замерла на страничке, а взгляд устремился куда-то за окно, облепленное сахаристыми пальмами.
— Что интересно, — сказала Люся, — Феня, та выдумала себе психическое расстройство, чтобы прятать надежнее план, — так показала экспертиза, а у Ксении Николаевны на самом деле начались случаи приступов. А сейчас вообще боюсь, не пришлось бы ее после суда помещать в психиатричку!
— Это, между прочим, тоже аргумент защиты, — подал голос Гарька. — И ваша контора могла бы на этом настаивать!
— Я говорил с Куликовым, — поспешно добавил Слон.
— Ну и что же он? — учитель перевел на хозяина испытующий взгляд.
— Отреагировал как надо! — заскрипел своим креслом Слон. — Все должно быть в ажуре!
Но у Гария Иосифовича не сходила с лица суровость экзаменатора.
Женя решил, что Слон не может пока отвечать за Куликова полностью, и надо выручать доверчивого друга.
— Матвей Андреевич и сам соображает не хуже нас в этом смысле, — заметил Женя. — Наверное, ждет удобного момента, чтобы развернуться...
— Меньше двух суток осталось — куда еще ждать? — напомнил учитель.
— Завтра у нас собрание, — сообщил Женя.
— Ладно, подождем до завтра, — кивнул Гарий Иосифович. — Посмотрим на обещанный ажур!
— Это все же так, — скривился Борис Петрович, — общественный институт, а нам бы открыть юридический моментик!
— Закон есть закон! — поддакнул хозяин.
— А мы и ведем все по правилам, — ответила Люся. — Материалы у нас не фальшивые, документы добротные, письма настоящие... слушайте...
24
«Добрый день, Люба.
Вот и я сел за последние курсы лекций. Сказать по правде, устал я писать эти лекции. Сижу и рисую на чистых страницах чертиков. За экзамены не боюсь: научился так сдавать, что за две ночи любой предмет осилю и сдам хорошо. А средний балл у меня настолько высокий, что диплом с отличием уже обеспечен.
Каждый день я считаю, сколько же осталось до того дня, когда я получу этот диплом, и начнется новая жизнь.
Пока трудно сказать, как пойдет дальше моя дорожка. Все больше я прихожу к мысли остаться сразу в аспирантуре. Все-таки наше золото прячется, на мой взгляд, так глубоко, что выудить его можно только мощным рычагом науки. И я, конечно, самая подходящая фигура для такого случая. Тем более, что у Бориса, Женьки и Слона после практики под руководством Журкина нет больше охоты заниматься наукой. И доцент все чаще начинает советоваться со мной по разным вопросам жизни и работы. Я в его диссертации уже копаюсь, как в своей. И Журкин относится ко мне будто к сыну. Я, естественно, не могу остаться неблагодарным к такому человеку. Буду помогать ему дописывать диссертацию. Постепенно начну и свою. Но главное — это вооружиться посильнее для окончательного сражения за витимскую тайну!
И тебе я хочу предложить поступить все-таки на первый курс геофака. Сама понимаешь, какой ты специалист без диплома! Можешь в любой момент напартачить в деле. Полевики упирались до седьмого пота, отбирая пробы, а малограмотный техник — раз! — и одним махом пустит все на свалку!
Вот почему я предлагаю тебе учиться в институте. Гарантирую тебе более серьезную поддержку при поступлении в институт, чем когда-то. В общем, можешь не сомневаться — поступишь. И в институте я помогу тебе по всем специальностям. Будешь чувствовать себя как у бога за пазухой.
Понимаю, отец... Но должен понять и он, что нынче без высшего образования человек — никто! А в нашем поисковом деле особенно. Ты же сама все прекрасно знаешь! И упираешься из деликатности и провинциального самоуничижения. А повод — отец! Но разве нельзя заменить тебя домработницей? Ты же сама говоришь, Феня для тебя словно вторая мать и лучше чувствовать себя стала. Можно ей все объяснить как следует еще раз и забрать к себе из инвалидного дома. По-моему, она не такая уж и была свихнутая. Пусть Дмитрий Гурович позаботится о ней, а она отлично справится у него по хозяйству. И ты освободишься для главного, нужного и первостепенного дела! И мы здесь окажемся вместе! Вот была бы красота!