Дорога была заброшена, почти полностью заросла травой, и было видно, что ею давно не пользовались. Незаметно колея ушла с полей и свернула в лес. Через полчаса они остановились, окончательно потеряв путь среди растительности.
– Приехали! – Лёшик раздражённо забарабанил по рулю.
Макс благоразумно промолчал, хотя и не понимал его идеи. Лёшик решительно вылез из машины.
– Проделать такой путь и всё бросить? Нет! Пойдём. Не думаю, что до деревни далеко, дорогу пешком можно разглядеть.
Макс чертыхнулся, но всё же вышел из машины. Лёшик достал с заднего сиденья свой рюкзак, закинул его за спину, пикнул сигналкой, и они пошли, с трудом продираясь сквозь кустарник. Макс не выдержал.
– Вот вечно тебе неймётся! Какого хрена мы прёмся туда? Там и деревни-то нет уже никакой. Что ты хочешь увидеть? Пепелище?
– Я знаю, что хочу увидеть! Идём! Тебе вообще полезно ходить! Вон раскабанел, скоро центнер будешь весить!
Макс обиженно засопел и прибавил ходу, обгоняя Лёшика.
Внезапно лес закончился, и перед парнями открылась Крестовая. Часть домов сгорела дотла, и их обуглившиеся, закопчённые остовы уже заросли травой и кустарником. Было видно, что когда-то тут бушевал сильный пожар. Уцелевшие и покинутые дома печально взирали на мир пустыми глазницами окон. Умирают не только люди, но и их жилища. Запустение, тишина и витающий над этим печальным местом дух смерти навевали тоску и заставляли понизить голос. Макс тронул друга за плечо.
– Лёш… Пойдём отсюда, как-то всё здесь…
– Найдём могилу и уедем.
– Могилу? Зачем?
– Надо!
– Вот упёртый!
Пройдя через покинутую деревню, они вышли на окраину и увидели невдалеке деревенский погост. Не сговариваясь, они направились к нему.
– Как думаешь, сколько ей было лет, когда началась война?
Лёшик поправил съехавший рюкзак и отмахнулся от назойливой мошкары сорванной веткой.
– Не знаю, может, лет двадцать, может, больше.
– Угу, или меньше.
Погост оказался на удивление большим, и парни решили разделиться, чтобы охватить всю территорию за меньшее время.
– Так, Макс, ты иди по той стороне, а я возьму этот край. Ищем Соснову Лидию.
– Да помню я! Не совсем тупой же!
Они бродили по кладбищу, перекрикиваясь время от времени. Заброшенное, как и деревня, оно так же заросло травой, и многие могилы приходилось расчищать, чтобы увидеть, кто в них лежит. К сожалению, большая часть погребений уже не поддавалась опознанию. Кресты сгнили, надписи смыли дожди. Время взяло своё…
После двух часов поисков Макс истошно заорал:
– Нашёл! Лёшик! Я нашёл её!
Прибежав на крик, Лёша увидел покосившийся металлический крест с облупившейся краской, на котором, к их удаче, сохранились фотография и табличка с надписью:
Соснова Лидия Павловна
17 марта 1922 – 21 июля 1994
Ребята молча смотрели на потускневшую от времени фотографию пожилой женщины. Она так и не дождалась своего Ивана. Макс смахнул вдруг набежавшую слезу. Лёшик достал из рюкзака открытку, сглотнул подкативший к горлу ком и предательски дрогнувшим голосом прочитал:
«Милая моя, дорогая Лидочка! Поздравляю тебя с новым 1944 годом! Желаю тебе здоровья! Я сейчас в госпитале, но скоро опять буду бить врага! Мы раздавим эту фашистскую гадину, и я вернусь к тебе. Победа скоро, ты только дождись меня. Твой Иван.
25 декабря 1943 год»
Лёшик наклонился и положил открытку на могилу. Выпрямившись, произнёс:
– Почтовое отправление доставлено адресату.
Посмотрел на Макса и добавил:
– Пойдём. Теперь я спокоен.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов