Мы попрощались, я довольный и успокоившийся спускался по ступенькам, возвращаясь домой.
Тогда я ещё не знал, что Нина Васильевна уже несколько месяцев скрывает от меня страшный и неотвратимый диагноз, который заберёт её из жизни навсегда спустя совсем недолгое время. Фиолетовые ирисы тогда рассказали всё об этом, но мне показалось, будто бы я ошибся в своих чувствах.
А она, я уверен, стояла, чуть приоткрыв занавеску, и украдкой смотрела мне вслед. Точно также, как спустя всего лишь полгода я буду стоять рядом с этим домом и сжав зубы буду смотреть на четвёртый этаж, где уже не светится осиротелое окно квартиры, ставшей родной за пятнадцать лет.
Нина Васильевна, Нина Васильевна…