Идаль не была расположена к беседам. И даже не хотела, чтоб ее провожали, но Вайя настояла.
– Ничего, я обратно на такси. Мама не позволит Вас одну отпустить! – настаивала Вайя, и Идаль пришлось согласиться.
Время тянулось так долго, и Вайя собиралась начать разговор. Но почему-то не начинала.
– Послушайте, я должна кое-что сказать Вам… – все-таки решилась девушка, когда они уже были на вокзале.
«В конце концов, – думала Вайя, – это, может быть, последний раз в жизни, когда я её вижу, а переживать я буду еще очень долго, если сейчас этого не сделаю».
– Да? – вяло поинтересовалась Идаль.
– Ммм... Дело в том, что… Здесь нет Вашей вины. То есть… Дело не в том, что в Вас что-то не так, и поэтому Морган не согласился на встречу… – Вайя остановилась и накрыла лицо собственной ладонью.
«Черт! До чего коряво!» – думала она.
– Дело в том, что… – собравшись с силами, продолжила Вайя…
– … Моргана не существует, да? – прервала ее Идаль.
Вайя ошарашенно взглянула на девушку. Повисло тяжелое громоздкое молчание.
Наконец Вайя кивнула. Она могла бы убедить девушку в том, что это не так. Идаль бы поверила. Во все что угодно поверила бы сейчас, чтоб обезопасить себя от боли. Но Вайя не смогла.
В глазах у Идаль заблестели слезы.
– Это Канна, да? Канна и есть Морган? Не существует в равной степени ни Короля, ни человека, который за него писал? Это все была Канна! Да и Канны не существует. Аня или как ее? Двоюродная сестра Моргана, один отец их воспитывал. Господи, я год велась на эту ложь… – стала повышать голос Настя.
– Мне жаль…мне так жаль… – тихо произнесла Таня.
– Ни хрена тебе не жаль! – перебила ее девушка, теперь уже не стесняя себя ничем. – Ты могла сказать мне раньше! Раз тебе так нравится со мной общаться, и мы с тобой такие прям подруги! Вы – две маленькие жестокие идиотки, ничего не знающие о настоящих чувствах и реальной жизни! Думаете, это смешно?! Я столько времени работала, чтоб накопить на поездку, в то время как человек, ради которого я это делала, просто насрал на меня! Просто… не существует. Это не милая шутка и не фантазия, это – подлая ложь. И вы мне омерзительны, обе. Так и передай своей подружке Ане!
– Но я хотела тебе сказать! – начала оправдывать Таня, и в голосе ее уже стали чувствоваться слезы.
– Хотела бы сказала! Бездействие – тоже действие! И если твоя Аня – просто жестокая эгоистичная избалованная дрянь, то ты – ничем не лучше! Пытаешься казаться такой доброй и милой, но не потому, что ты – такая, а просто, чтоб никто тебя не тронул... Потому что ты – трусиха! Как же ты могла?! Ты ведь знала, как это важно для меня, и просто наслаждалась зрелищем… Сказала ли бы ты мне, если бы я не догадалась сама?
– Да я собиралась, клянусь! – промямлила Вайя.
– Я тебе не верю! – отрезала Настя.
Поезд загудел. Девушка запрыгнула в вагон, не обернувшись. И уехала.
Вот так Вайя обрела новую подругу и потеряла ее.
Отто Закс и Старый Чи.
ФОРУМ. Раздел – биографии главных героев
}«...Fugerit invida }
}Aetas: carpe diem, quam minimum credula pos}tero». }
}(«...Время ж завистное }
}Мчится. Пользуйся нынешним днем, меньше всего веря грядущему».)}
Отто Закс уделял медитации минимум 4 часа в сутки, из-за чего стал пользоваться славой помешанного среди помешанных, дурака среди дураков. Порой, пока Отто медитировал, укрывшись в трюме, спрятавшись от любопытных взглядов, иные весельчаки подкрадывались к нему незаметно и выливали миску с отходами ему за шиворот, затем заговорщически хихикали и с пугливым визгом убегали. Отто был невысоким, но коренастым, у него были большие сильные жилистые руки, и никто не хотел схлопотать от него по шее. Но бояться им было нечего, Отто никак не реагировал. Он был занят более важным делом, чем уколы уязвленного самолюбия и достоинства, а уж тем более услада его местью глупцам.
Все его усилия сейчас были направлены на то, чтоб как можно больше быть в текущем моменте, не откликаясь на вязкое надоедливо эхо своего Эго, которое, услышав шепот, обращенный к себе, сразу же гулким ропотом разносило его по всему свету и заполняло собой весь мир.
Не далее как вчера с Отто приключилась невероятная история, он вдруг почувствовал жжение на своих руках, настолько сильное, что оно мешало ему сосредоточиться, и тогда, сдернув с себя рубаху, намереваясь узнать, в чем же дело, Отто обнаружил, что вдруг руки его покрылись надписями. Как будто шприцом с чернилами выводили все эти слова у него под кожей, и, наконец, они проявились! Отто и не знал, что думать!
Будучи в полной растерянности, он уж думал было направиться к своему другу и наставнику, но прежде решил прочесть написанное.
Надпись гласила:
«Как все вещи вышли из Одного, вследствие размышления Одного, так все было рождено из этой единственной вещи».
И, по мере обдумывания, Отто перестал ощущать жжение. Надпись перестала быть чужеродной, потускнела немного, но ее все еще можно было без труда разобрать. Прошло несколько минут, и Отто понял, что чувствует благодарность за этот знак, догадываясь, кому он им обязан, но совершенно не догадываясь, как подобное удалось совершить!
Отто и не знал, что думать о Старом Чи. С одной стороны, он был восхищен ясностью ума, мудростью и богатством познаний старика, с другой – здравый рассудок не позволял ему безоговорочно поверить в россказни нового друга. Ведь он утверждал, что живет на этом свете, по меньшей мере, одиннадцать веков!
А наряду с этой его историей о том, как, будучи семилетним ребенком, Чипатиак упал с дерева и разбил себе голову, да так сильно, что чуть не испустил дух, он валялся в тяжелейшем бреду, и ни один лекарь не гарантировал, что он выживет, пока случай не привел в их дом странствующего индейца по имени Чипатиак, и он, приказав всем убраться из дома, сунул }себе в уши высушенные комочки глины, дабы закрыть ими слуховой проход.
– Чтоб не мешали крики, – объяснил он едва соображающему }от боли Чипатиаку.
Приложив флягу к губам ребенка, старый индеец улыбнулся и произнес:
– Не бойся, я всего лишь уберу лишнее. А если повезет – достану камень глупости из твоей головы и навечно лишу тебя этой благостной обузы.
И вдруг кто-то }словно выключил свет в его маленьком мирке… }надо куда-то добавить, что это мирок Отто
Много позже Чипатиак поймет, что индеец дал ему выпить макового молока и проявил, таким образом, необычайное милосердие. Конечно, боль была, но она не поглотила все естество ребенка и не выпила все жизненные соки.
Старый индеец достал бритву, обрил голову ребенка с правой стороны, затем извлек из-за пазухи молоток и бутылочку со снадобьем, посыпал голову ребенка порошком из пепла и зеленой плесени и приступил к процедуре. Достав острый нож из огромного своего кармана, он протер его этим же порошком и нанес первый разрез со стороны правой височной области, затем добравшись, наконец, до костей черепа, преодолев преграду из мягких тканей, он поднес молоток голове ребенка и ударил, создав отверстие в черепе.
– Окно в мир готово! – довольно произнес индеец, глядя на истекающего кровью ребенка.
Затем, }зашив рану, вновь посыпал голову порошком и полил еще какой-то клейкой жидкостью, а затем стал произносить молитвы и плясать вокруг.
– Мое имя – Чипатиак,– сказал индеец, – запомни его.
Когда ребенок, наконец, проснулся, оказалось, что прошло четыре дня, что чувствует он себя неплохо, и, вскочив с кровати, сразу же потрогал голову и, к удивлению огромному своему, не обнаружил шрама.
– А где же индеец? Старый Чипатиак? – спросил он.
– Арно! Милый мой! – воскликнула испуганно его бедная матушка! – здесь не было никаких индейцев! Ты упал с дерева и уснул!