— Так будет иногда, — тихо сказал он. — Выключаться и включаться некоторое время. В этом нет ничего зазорного, — он потянул меня за руку, желая, чтобы я обернулась. Я сделала шаг назад, вытянув свою руку из его.
Он стиснул зубы.
— Почему ты не позволяешь мне помочь тебе? — спросил он. — Я твой друг, но после изменения ты обращаешься к этому парню Саймону? Почему?
Я не знала что ответить, не навредив Рафу еще больше.
Он подошел ближе, и я попятилась от него. Он сжал кулаки.
— Меня не волнует, изменилась ты или нет, — сказал он, — если ты не хочешь быть больше чем друзья, тогда ладно. По крайней мере, позволь мне помочь тебе в этом. И держись подальше от Саймона.
Моя ложь и разочарование подпитывали огонь внутри меня.
— Я могу разговаривать с кем захочу!
— Кира, я обещал Симусу за тобой приглядывать. Парни, как Саймон, не приносят ничего кроме неприятностей.
— Что? — потребовала я. — Ты и Симус не имеете права решать с кем мне встречаться!
— Ты сейчас с ним встречаешься?
— Что если встречаюсь?
Португальский акцент Рафа коверкал его слова.
— Он использует тебя в своих интересах!
— Разве ты делаешь не то же самое?
Его лицо покраснело, челюсть сжалась, но он не произнес ни звука. Он разжал кулаки и пошел к двери. Приостановившись в дверях, он схватился за проем и слегка покачнулся. Он наклонил голову в мою сторону.
— Я оставлю тебя в покое, если ты так хочешь.
И затем он ушел.
Я опустилась на пол. Когда моя дверь захлопнулась, я обхватила себя руками, сдерживая рыдания, сотрясающие меня. Мама появилась и взяла меня на руки, словно я была ребенком. Она положила меня на кровать, где мы вместе ютились, и я плакала, пока не осталось слез. Мама держала меня и не задавала никаких вопросов, что было хорошо.
Во мне больше не было лжи.
Глава 17
В конце концов, наступила ночь.
Я была худшим другом. Все, что Раф от меня получил — ложь и оскорбления прямо в лицо. Я напоминала зеленый материал, образующий слизистый след на сыре, который был достаточно старым.
Это была я — токсичная зеленая плесень.
Ничего нельзя сделать с этим сыром, только выбросить. Что и сделал Раф. И это хорошо для него. Он заслуживает что-то лучше того, что я дала ему сегодня.
Может, он найдет достойную девушку, как Тейлор. Конечно, она как собачка, но, по крайней мере, собаки лояльны. Вы можете рассчитывать на них. Они не лгут, облизывают ваше лицо, потому что они счастливы видеть вас.
Я прижимаюсь лицом к подушке. Я чувствую себя отстойно.
Раф должен найти кого-то лучше, чем Тейлор. Может, теперь, когда я оттолкнула его, он найдет девушку, которая не будет лгать и тявкать. Ту, которая будет лояльна к нему, а не будет оскорблять его. Слезы вернулись и скатились по моему носу, падая и образуя очередное растущее пятно на подушке.
В конце концов, мой запас жалости иссяк. Я зарылась под одеяло, по-прежнему в одежде. Через некоторое время мама выключила свет. Мне было жаль, что я не могла позвонить Симусу, но мне пришлось бы выдать больше лжи, а эта идея мне не нравилась.
Послышался жужжащий звук, а потом затих. Я решила, что это муха каким-то образом оказалась в ловушке моей комнаты. Моя голова прояснилась достаточно, чтобы понять, что это мой телефон. Я вылезла из постели и извлекла его из рюкзака. Его голубое свечение осветило комнату. Саймон.
«Выгляни в окно».
Я резко развернулась к затемненным окнам над моим столом. Я кинулась через комнату, чтобы его открыть. Саймон стоял на газоне между моим домом и соседским.
«Что ты делаешь?» — пишу я ему.
«Спустись и выясни».
Я придумывала хорошее возражение, когда половицы наверху заскрипели, давая мне отличное оправдание: «Моя мама еще не спит».
«Так заставь ее смотреть в другую сторону».
Это был вызов. Я посмотрела на темную фигуру, на его лице отражалось синее свечение его телефона. Мне не хотелось, чтобы Саймон знал, что я еще не подключилась к матери.
Я могла бы улизнуть по-тихому. Никогда не делала этого раньше, но эта неделя была полна нового. Кроме того, сидение в своей комнате и оплакивание Рафа, не сделают мою жизнь лучше.
Я на цыпочках прошла мимо лестницы до этажа моих родителей и спустилась на два пролета ниже. Взяв по пути обувь, я вышла на улицу. Черный автомобиль Саймона был припаркован у обочины. Внутри зажегся свет, и я молча села на пассажирское сидение. Когда свет погас, Саймон нахмурил брови.
— Что случилось? — спросил он. Мои глаза до сих пор были красными от слез.