Я тоже хотела попробовать без рук. И вдруг Костя как выплюнет ягоду, и ещё как начнёт плеваться.
— Фу! — кричит. — Гадость!
И ничего больше, только:
— Фу, не могу!
И снова отплёвывается.
— Что-то твёрдое, — говорит, — попалось, и до чего вонючее!
А это он жука чуть не съел.
Я после увидела таких жуков. Зелёные, плоские, на маленький листочек похожи. А запах-то от них! Ягоду в рот не возьмёшь, если такой поползал.
Костя говорит:
— Я этой малины больше не хочу.
У меня тоже пропала охота есть её.
— Давай, — говорю, что ли, в ведро собирать, а то хозяйка рассердится.
Стали мы кидать малину в ведро. Дно быстро закрылось, а после нам скучно стало. Всё время одно и то же — потянулся, сорвал ягодку, кинул. Потянулся ещё, сорвал, кинул. Это кому угодно надоест.
Гляжу — на одной ветке сразу целое семейство поспело. Все крупные, яркие. Только уж больно высоко, над всей гущей малинника, выросли — выше всех.
Полезла я к ним, потянулась вперёд — и не устояла на ногах. Как стояла, так и упала животом на малинник. Колючки и сквозь платье меня достали, а локти, коленки, щёки ведь и вовсе голые были. Слёзы у меня из глаз брызнули, руками лазаю по колючкам, ищу, на что опереться. А колючки дальше в руки впиваются. И там ещё крапива — среди малины! Это же надо — одна колет, другая жалит…
Костя меня за плечи схватил, вытянул из куста.
— Не реви, — говорит, — хозяйка услышит. Она сказала — с края рвать, а ты полезла…
Вытер он мне слёзы каким-то листиком. А ещё листиков нарвал, чтобы их к царапинам прикладывать. Подорожника. Одна царапина у меня шла по руке от пальцев чуть ли не до подмышки. Другие хотя и короче были, но из них тоже кровь сочилась. Я стала прилеплять на все ранки подорожник, Костя помогал. Встала я, как ёлка, руки раскинула и стою, чтоб подорожник не осыпался.
Костя говорит:
— Долго так стоять будешь?
Я и не знала, долго — не долго. Я ведь раненая… А он приказывает:
— Давай дальше ведро наполнять. Велели же нам…
Схватилась я за одну ветку, а она сломана. Здоровая такая, пышная ветка. А ягоды на ней сколько — и поспевшей, и только завязавшейся!
— Костя, — говорю, — это же я сломала! Что делать?
Костя тогда воткнул ветку в гущу малинника.
— Может, — говорит, — никто и не догадается…
Покидали мы ещё ягоды в наше ведро. Костя туда заглянул и ахнул:
— Ой, в ней жуки ползают!
— Вонючки? — спрашиваю.
Костя говорит:
— Нет, гляди: маленькие, чёрные. С оранжевым пятнышком… Давай-ка, — предлагает, — ты будешь дальше малину рвать, а я из неё жуков стану вылавливать!
Я согласилась. Жуков ловить — тоже работа. Я бы ни одного не смогла в руки взять. А Костя их запросто поперёк спинок берёт, из ведра вынимает. Они лапками двигают, будто бегут в воздухе.
Назад в малинник Костя не кидает их. Зачем, чтоб они снова в ведро попали? Костя для них лагерь устроил. Принёс какой-то мусор, щепки — обозначил границы на тропинке.
Да только жуки не понимают, что за территорию выходить нельзя. Он их сперва всех на середину сталкивал, потом решил вырыть ямку — вроде как нулевой этаж.
Дорожка в саду земляная — ровная, гладкая. Костя из кармана свою железку достал и в два счёта вырыл жукам убежище.
— На ночь, — говорит, — сделаю им крышу из веток. Пусть здесь живут и нам спасибо говорят. А пока устроим для них стадион.
Этой железякой он проложил на дне ямы дорожки. Да только жуки не понимают, что надо стремиться к финишу, ползут в разные стороны, карабкаются наверх. Костя поймал двух и говорит:
— Вот этот, побольше, мой будет, а этот твой.
Я тоже перестала малину рвать, села на корточки. Костя предлагает:
— Бегать не хотят — давай проводить жучиные бои?
Взяла я своего в ладонь, думаю — как же такого драться заставишь? Мелкие, безобидные они. И что я раньше жуков боялась?
— Давай, — говорю Косте, — лучше жучиный бал? Ты можешь для них замок построить?
Костя уточняет:
— Как в какой игре?
И называет две, на выбор. Там в них обеих какие-то замки были.
А я и не знаю те игры. Он меня разве пускал играть?
Я только плечами пожала. Костя говорит:
— Ладно, попробуем… Сначала фундамент…
И копнул поглубже своей железкой. Всего только разок. Вдруг Анна Ивановна рядом спрашивает:
— А кто это мне дорожку испортил?
Мы и не видели, как она появилась. Не было её, и вдруг уже — здесь.
Вытягивает она из куста мою сломанную ветку с зелёными ягодами. Как только заметила её? А следом ещё сломанные ветки вытаскивает и ещё. Я и не думала, что их так много.