Потом я поняла, что вижу не только малыша — Лёниного названного братца. Я не поверила бы, сколько можно увидеть в один момент. Вокруг Лёни как будто кружились его звёзды, которые он вчера показывал мне пальцем и называл по именам. Хотя сейчас был день.
И космонавт, помахавший ему, был тоже где-то рядом. И учитель Андрей Олегович, которого раньше звали енотом.
И отец, Макар Михайлович, тоже был где-то здесь. Хотя его уже не было. А имя его теперь было у малыша.
Разве бывает так, что смотришь только на одного человека, а видишь столько всего?
И Лёнчик тоже понимал, что я всё это вижу, что мне открылось то, что чувствует он. И тоже, как я, не знал, что с этим делать. Он опустил голову и по инерции закончил, как всё было в тот день:
— Костя сказал, что я Макарон — а мне что было отвечать? Я и ответил, как в игре. Ведь тоже всё на «м». Сперва там «ммммммм» звучит, а после «миу-миу-миу!»
Он так похоже изобразил сирену, что я прыснула.
И тут же испугалась: он обидится! Но нет, он поглядел на меня и тоже рассмеялся!
И то ли на звук сирены, то ли на громкий смех Костя появился у меня за спиной. Он подошёл к забору и сказал:
— Ленка, мне Анна Ивановна велела позвать тебя в дом.
Я тут подумала, что мы уже давно стоим возле забора.
Большинство взрослых, кого я знаю, сами бы вышли, прикрикнули бы на нас, прогнали от забора Лёнчика, а меня отправили бы в дом. Да и моя мама сделала бы так.
Анна Ивановна отправила за мной Костю. Он теперь топтался рядом — ждал.
Лёнчик сказал:
— Ну, я пойду. У нас тренировка…
Он, как и вчера, кивнул в сторону дома напротив. Без особой надежды спросил:
— Вы с нами — не хотите?
И я увидела, как Костя оживился на секунду. Он даже схватился за калитку. Но тут же отпустил руку, и его лицо вновь стало скучным. Как сегодня в огороде.
И тут меня осенило. В один миг. Ёлки-палки, так вот в чём дело! И как я раньше не догадалась, а ещё сестра! Костя бы, может, ещё вчера бы подружился и с Ленчиком, и с Шуркой, и с Серёгой. Если бы не эта тренировка! Не турник…
У него другого выхода не было, как только делать вид, что он обижен. И забыть не может, что нас встретили как-то не так… Да Костя же чуть нердом не стал! Или нёрдом…
И я сказала Лёнчику поспешно:
— У вас всё турник да турник! А вы бы могли сыграть, хотя бы, в баскетбол? Или в волейбол, например?
Снова Катенька
Я думала, что, может, он рассердится.
Может, это у них традиция — турник по вечерам?
Но Лёнчик обрадовался. И мне показалось, он обрадовался бы, предложи я всё что угодно!
Когда мы вместе появились в Катином дворе, и Катя с Шуркой, и Серёга уже были там. Лёнчик объявил, что сейчас будет волейбол — кто-то замычал удивлённо, но сейчас же в сарае отыскался мяч. Правда, резиновый и старый — не тугой.
Спортивной площадки в Липовке не было, но в волейбол можно было играть прямо на улице. Она была пуста.
В пыли мальчишки прочертили линии. Но когда игра началась, все то и дело останавливались и выясняли, кто какие правила нарушил. Серёга каждый раз ловил мяч, а потом уже кидал кому-нибудь. Ему кричали, что надо не ловить, а отбивать. Он каждый раз доказывал:
— Это я отбил, отбил!
И проще с ним было согласиться — чтобы можно было дальше играть.
Катин Шурик очень смешно упустил мяч. Казалось, он прямо в руки ему идёт. Но нет — пролетает между протянутыми руками, падает. Шурка запоздало в ладоши хлопает.
Я не выдержала, прыснула.
Катенька глянула на меня быстро и сердито.
Костя первым сказал, что ему не интересно. Ещё бы — в городе он так натренировался, что ни Шурке, ни Серёге с ним было не сравниться. Лёнчик играл более-менее. Но Костя — лучше. Это вам не турник, это волейбол…
Я испугалась, что Костя теперь пойдёт домой. Но он как ни в чём не бывало направился в Катин двор, к турнику. Как будто всегда так занимался. В этой компании… И что-то получалось у него, что-то не очень…
Мы покидали мяч ещё немного. Но скоро уже все по очереди лезли на турник.
Костя пытался подтянуться и закинуть ногу на перекладину. Никто не смеялся над ним. У Шурки и Серёги у самих это не очень-то получалось.
Шурка спрашивал у Кости между делом:
— А ты мне палец дашь?
Костя не понимал:
— Что — дам?
Шурка объяснял:
— Железку, которой ты возле пруда махался. Зачем тебе в городе палец? А Михал Григорич нам спасибо скажет…
— Это же от трактора палец! — втолковывал Косте Серёга.