Хотя, конечно, я это и раньше знала. Но получается, что знала как-то не так… Не думая, что здесь же всё — рядом… Или не совсем рядом… Девять километров — это же ещё идти и идти! Через Собакино. Или напрямик, полем. Бегом, как они в школу бегают…
Тут от машины раздалось мамино:
— Костя, ты забыл уже, куда просился?
Костя нехотя направился к баб Ане в огород, где стояла дощатая будочка.
Пальма потрусила за ним.
А мы с Лёней схватились за руки — точно меня мама захочет куда-то отослать. И верно — мама оказалась рядом с нами. Глотнула громко и говорит Лёне, как глупому:
— Мы уезжаем. До свидания.
А мне приказывает:
— Ну-ка давай в машину! И всё, ни шагу из неё.
А после папе говорит:
— Иди, поторопи Костика. А то ещё застрянет по пути где-нибудь…
Когда мы, все четверо, уселись, наконец, и папа уже включил мотор, у Катьки за забором ещё шла тренировка.
Лёнчик показывал свои чудеса на турнике.
Он так и взлетал над перекладиной. Я понимала: он хотел, чтобы его с улицы было видно.
Мама вздохнула и сказала каким-то сухим голосом:
— Ленка, это тебе ведь — салют!
Я глянула на неё. Никогда ещё лицо у неё не было такое… странное.
Папа оживлённо говорил нам:
— Вы только гляньте, каков! И ведь совсем мальчишка! Не старше тебя, Костя!
Как будто самое главное было — в этих упражнениях.
Костя отозвался неохотно:
— Нет, старше меня… На год…
Ноги в подвязанных сандалиях взлетали и взлетали над забором.