— Мразь, — я плюнул в его сторону, на лету разворачиваясь. Не доплюнул, хотя в какой-то миг и набрал в лёгкие такое давление газов, что расстояние плевка стало каким-то, неадекватно протяжённым. Смешно сказать, но зрелище комка кислотной слюны, летящей как выпущенный снаряд из пушки, привело меня в странное воодушевление. Оно было чем-то сродни одержимости… явлением музы или какой-то захватившей сознание мысли.
Я — метаморф!
Всё чаще и чаще я применяю свои способности и уже забыл, когда моя плоть требовала чётких образов и волевых усилий, чтобы начать свои метаморфозы… медленные, как трепещущая в смоле улитка. Подспудные желания… неощутимые образы на границе сознания, сменяющие друг друга в подсознании, как патроны в обойме. Сейчас изменения приходили столь же легко и быстро, и я чувствовал — усилившаяся концентрация маны в окружающей среде имеет к этому лишь опосредованное отношение.
Изменился я сам — я вырос. Громкая фраза, пожалуй. Так сказал бы ребёнок, вдруг сумевший сесть на трёхколёсный велосипед и покатиться вниз с горки. Мне предстоял путь ещё долгий и тоже… кхм, с ускорением. Иначе меня порешат.
Я извернулся в воздухе, отбросив всякие законы аэродинамики, словно ненужную выдумку. За счёт колоссальных мускульных усилий, я мог поддерживать себя в полёте и менять траекторию совершенно непредсказуемым образом. Шершень размером с меня сейчас, в живой природе не смог бы существовать, а если бы и возник — не смог бы работать своими крыльями так же, как раньше.
Я вдруг резко перестал бояться попасть под выстрел иномирового мага — невозможно было представить, чтобы он мог задеть меня столь точечным орудием. Как-то неожиданно пробудились совершенно хищные инстинкты, для которых первоначальная затея — «вызвать огонь на себя и героически помереть», выглядела каким-то недоразумением. Зачем эти глупости, когда угрозу можно взять, и разорвать на куски голыми руками?
Дай только до него добраться…
Я замельтешил на поле боя, как шаровая молния, к собственному неудовольствию, вынужденный теперь уклоняться и о того, чем меня могли угостить «изменённые». Последних вражеский телепат взял под контроль первым же делом, так что я всё гадал, куда же они подевались. Накаркал, выходит?
Огненные сгустки, копья из снега и льда, и банальный свинцовый дождь из автоматического оружия. Насколько же теперь мне было на это… плевать. Встопорщив перья, я покрыл их парализующим ядом и запустил широким веером вниз прямо в полёте, как мифическая Стимфалийская птица. Даже не оглядываясь на результаты собственной атаки, я неумолимо двигался туда, откуда меня атаковали солнечным лучом.
Я не верил в то, что иномировой маг остался на прежнем месте. Слишком это было бы хорошо, чтобы быть похожим на правду. С его способностями к телепортации, сменить позицию после атаки — дело нескольких секунд, а значит нет смысла его там ждать.
Однако моя затея заключалась в том, чтобы убедить чародея в том, что я купился и в это верю. Это должно было спровоцировать очередную атаку — но на моих условиях.
Приземлившись на оставленную врагом позицию, я сделал широкий размашистый удар крыльями, словно пытался задеть ими невидимого врага. И тут же, я взметнулся в воздух, отталкиваясь сильными лапами от земли. На том месте, где я находился секунду назад, воцарился огненный ад. Солнечный луч пронзал бетонные перегородки и стены так, словно не считал их за преграду.
И всё это навело меня на несвоевременную мысль о том, что тактика врага становится чересчур однообразна…
— Быть может, какой-нибудь артефакт? — задумалась Нора, — А у самого мага слишком узкая специализация, и знакомые боевые приёмы слишком уступают солнечному лучу, чтобы их применять?
Замечание Норы звучало столь же разумно, как и неуместно. Я бы с радостью поразмышлял обо всём этом когда-нибудь после, а сейчас даже не отвлёкся от схватки.
Прыжок на четыре метра в высоту с моей стороны был столь стремителен, словно я уподобился скачущей блохе. Возможно, даже иномировой маг оказался несколько смущён там, что я был способен на такое фортели, ибо он и не подумал сменить позицию!
Ещё не достигнув высшей точки в прыжке, я уже видел отблески искр с козырька подъезда соседнего дома, в то время как находящийся за моей спиной дом медленно оседал. Я махнул крыльями, двигаясь по поверхности воздуха, словно водомерка по водоёму. Воздух стал плотным и горячим, как свежесваренный кисель, а я сдвинулся вперёд — в сторону врага.
Течение времени замерло на месте. Я не слышал ничего — ни звуков, ни криков. Даже биение чужого сердца было неслышным, поскольку моя атака пришлась строго в промежуток между двумя ударами сердца.
Словно чтобы это скомпенсировать, моё внимание странным образом заострилось на мельчайших чёрточках и морщинках на лице врага. Он не успел испытать замешательство. Возможно, не успел даже увидеть стремительную тень, мелькнувшую в его сторону с небес.
Мы ударили одномоментно — я своими растопыренными пальцами, когти на которых были больше всего похожи на кривые клинки — и сам иномировой чародей. Возможно, он и не выбирал меня своей целью — в его глазах до самого последнего миг не отразилось осознание угрозы. Возможно, то был сам пылающий жезл, что он продолжал держать в ладони?
Теперь и не узнать.
Мои когти ощутили лёгкое сопротивление, коснувшись невидимой преграды вокруг тела иномирового мага… и вдруг проникли через неё, сквозь через прорванную простыню. В следующее мгновение мои растопыренные пальцы сомкнулись, сжимая окровавленное месиво из плоти и раскрошенных костей чужого черепа… и вдруг оказались развеяны горсткой пепла от чудовищного, всепоглощающего жара.
Мир перед моими глазами взорвался огнём, а затем сознание без перехода оказалось окружено странной, почти осязаемой пустотой. Казалось, я был там один — совсем один, в бескрайнем космосе чёрного ничто.
— Не вздумай покидать пределы своего тела! — словно сквозь вату, вдруг донеслись до меня панические увещевания Норы.
Ах ну да — лениво подумал я. Нора была такова, что и на том свете могла до меня добудиться. Чему удивляться?
— СЛЫШИШЬ? Виктор, не вздумай менять это тело! — продолжала кричать откуда-то Нора, — Мы выкарабкаемся!
— Слышу, — лениво пошевелился я, всё ещё подозревая, что мои ответные сигналы Ноосфера отсюда не услышит.
Пустота вокруг меня вдруг показалась мне не бескрайней, а вполне себе очерченной чёткими границами, за которые можно было и заглянуть. Словно тоненькой нитью, я был связан с какой-то остаточной субстанцией. Возможно, это и были ошметки моего хорошо прожаренного тела. Или развеянного на молекулы, если выражаться точнее. Мне ничего не оставалось другого, кроме как начать их собирать воедино, словно какой-то чудовищной сложности, головоломку.
Наверное, Нора сейчас хотела от меня именно это?
***
— И ты хочешь сказать, эта штука ещё живёт? — с откровенным сомнением произнёс Первый. Это, конечно же, не было его настоящим именем. Просто боевые магистры Дома Анион при исполнении никогда не оставляли следов, по которым недоброжелатели могли их настичь. Времени выдумывать звучные позывные, впрочем, ни у кого не нашлось.
— Шевелится, значит живёт! — звонким женским голосом сказала Третья, также скрытая маской. Второй уже не раз в прошлом шутил о том, что по порядковому номеру черёд Третьей высказываться ещё не наступил. Эта бородатая шутка всем изрядно приелась, но обычно это никого не останавливало.
Промолчал сейчас Второй лишь потому, что рефлекторно поёжился при взгляде на собирающиеся воедино, куски живой, окровавленной плоти. Судя по отдельным сохранившимся фрагментам, это… существо было человеком. «Изменённым»-землянином, если быть точным. По крайней мере до тех пор, пока по нему не пришёлся удар мощнейшего атакующего артефакта, «Длани Азура», который до сих пор сжимали мёртвые ладони магистра дома Роволло.