Тем не менее Марго всегда мило улыбалась, здороваясь с Овидием, однако никогда не вызывала желания оглянуться, чтобы «посмотреть, не оглянулась ли она». Но когда он увидел, как Марго обречённо смотрит на эту вопиющую сцену, ему стало неимоверно жаль живущую в золотой клетке женщину.
Марго, пройдя мимо Овидия и сухо с ним поздоровавшись, жестом приказала детям вылезти из бассейна и... закатила скандал. Да такой, что все жильцы, мечтавшие поплавать после рабочего дня, моментально удалились. Так следовало бы поступить и Овидию, но бармен уже принёс его заказ, и как-то неудобно стало убегать. Да и вообще глупо бросать вожделенный коктейль. Единственное, как догадался поступить в тот момент Овидий — это отвернуться, сесть у барной стойки вполоборота к бассейну, спрятаться за пышной пальмой и посвятить всё своё внимание коктейлю, сделав вид, что не замечает ссоры.
«Так орать и оскорблять мужика — только русские бабы умеют, — морщился от увесистых матерных формулировок Овидий. — Европейская женщина или американка вела бы себя куда более культурно».
— Ты совсем сдурел, что ли?! — орала Марго. — Это как называется, а?
— А что такого? — пытаясь не повышать голос, тихо оправдывался Миша, но вода отлично передаёт звуки, и каждое слово долетало до ушей Овидия так, словно он стоял рядом с этой семейной парой. — Она моя сестра, я вообще тут... кино же идёт по телику... Я даже на неё не смотрел! Ты долбанулась? О чём ты думаешь, извращенка?
— Сам ты извращенец вместе с твоей сестрой! — парировала в ответ Марго, попутно размазывая слёзы по лицу. — Какая на хрен она тебе сестра?! Седьмая вода на киселе! Приехала к нам якобы устроиться на работу в Москве, живёт у нас, ест за наш счёт, ты ей шмотки покупаешь и спа-услуги, машину ей взял, собираешься оплачивать её обучение в МГУ, а она нахально пользуется всем без спроса, надевает твои рубашки на голое тело, рассекая по квартире или сидя с задранными ногами так, что всё видно. А теперь она перешла к более изощрённым методам разрушения семьи?
— Какие глупости! Я ни на что не обращаю внимания, — закатил глаза Миша, — и если бы ты мне сейчас об этом не сказала, я бы и дальше не обращал! Сама же акценты расставляешь на моих рубашках, на её обнажённом теле, на том, как она дверь в ванную комнату не закрывает или ложится рядом со мной на диване отдохнуть.
— Ага! Значит, ты тоже это отмечаешь! — упёрла руки в бока Марго.
— Потому что ты с ума сходишь в такие моменты! — отмахнулся Миша. — До чего же ты ревнивая! Ты даже к моей матери меня ревнуешь, когда та обнимается.
— Да потому что так не обнимаются, так трахаются! — в сердцах выпалила Марго, швырнув журнал в бассейн. — И жопу так мажут, знаешь когда, знаешь перед чем? Скажешь, что меня ты так никогда не мазал, козёл?! Думаешь, я не помню, что после этого случается? Или мне нужно сейчас нырнуть и проверить, как там у тебя в плавках дела обстоят, как ты среагировал на это?!!
— Она моя родственница! Четвероюродная сестра! Я никак не реагировал на неё, что за вздор ты несёшь!
«Ну да, конечно... — спрятав улыбку в ладони, усмехнулся Овидий, — даже я среагировал, всего лишь увидев это, а уж если детально представить, как по этой идеальной статуэтке могут скользить руки... Да будь она хоть двоюродной, хоть родной сестрой или дочерью! Тело при таком близком контакте, с явным интимным подтекстом, не признаёт никаких социальных ролей».