Кроссовки мокрые.
На батарее вон.
Рано вышла, говорят. Отлежишься… Все такие добрые. А что денег ни копья.
Спинка дивана пахнет Сашкиным потом (сидеть ему до лета)
и уроки проверить неа не смогу
в окне луна – как обсосанный леденец, похоже: один край прозрачный
сколько ж я уже лежу-то – ужин Дашке хоть какой
и собаку никто не гулял
Даш ты тут?
Мам
тебе плохо что ли
ну я еще не выздоровела как следует
ничего щас грипп такой тяжелый отлежаться мне надо
а в больнице че не вылечили
ну вылечили но не до конца
просто до конца же долго, а тут у меня ты
ну и вообще может я просто выздоравливаю и мне завтра лучше станет
я завтра на работу не пойду
мам тебе чего нибудь принести
неа
А да
набрось пуховик на меня
(прокуренный пуховик валится сверху, и сразу продирает ознобом от неожиданного тепла. Все равно не согреться, даже под пуховиком)
Дашка ты Бакса выгуляла? что в школе
уроки сделала?
смотри, мне сейчас просто не очень
а вообще я сама знаешь
ты у меня смотри
там пожарь яичницу себе, я не буду
нет яиц? А что есть
понятно
а где взяла
понятно
он тебе сам денег дал?
Даш, я тебя предупреждаю он опасный человек он не так просто тебе дает деньги
ты меня понимаешь
нашаривает сигареты и зажигалку, пытается откашляться
дай пульт
(Дашка приносит ей пульт от телевизора)
смотреть телевизор больно, режет глаза, но теле-сияние в воздухе успокаивает Надю
Дашка пристраивается рядом и делает вид, что пишет что-то в тетрадке.
Узоры на диване склеиваются.
Надя делает вдох поглубже. И холодно, и отчего-то воздуха не хватает.
Наутро приходит крестная. Вваливается, веселая: ну, Надюша, я тебя сейчас буду лечить! Отпросилась с работы!
Ставит все на стол. Меда банку. Творог в пакете. Жир какой-то. Барсучий. Водку. Не пить, натирать. Йогуртов Дашке. Это сколько ж потратила. Надя смотрит как из-под воды. Спина болит, как будто вся – синяк. Никогда так не болела.
(Ночь была трудная. Помру, поняла Надя в ту ночь, и тихо плакала. В больнице две недели. Дашка в школу не ходила. И толку. Еще хуже стало. Выписали без улучшений. Форточка, которая не закрывается – перекосило от грязи, – впускает в комнату много чистого воздуха. Надя полулежит на спине. Всякий раз, как проваливается в сон, начинает не хватать дыхания. И от паники тут же просыпается в полубреду. Ей мерещится Вырица, лагерь школьный, хохот и беготня, но бежать нет дыхания, она во сне садится на корточки, и зеленые пятна перед глазами, и подол – Надя прикладывает к лицу – в красных пятнах.)
Вещи в комнате оставались теми же: расположение их не менялось; вон торчит коричневая помада, вон сидит плюшевый дракончик, это – будильник, то – зеркальце; освещены фонарем пятна оборванных обоев на стене; рядом спит дочь; а вон у дверей ботинки и ведро, в котором гниет картофельная шелуха, а на полу валяются остатки бутерброда и дремлет грустный Бакс. Все нереально, все как на картинке.
Крестная уходит ближе к вечеру – у нее мать парализованная, долго она не может. К шести Надя решается доползти не только до туалета, но и до кухни. Пожарить Дашке хлеба с яйцом (тоже крестная приволокла). Хватаясь за грудь, сгибаясь и приседая поминутно, жарит. От запаха почему-то тошнит. Надя давно уже ничего не ела. Странно почему же так плохо и температуры вроде почти нет – тридцать семь и два – и кашля нет, а так плохо что просто плохо плохо и плохо
и тоска такая в груди прямо засела
и Надя жарит хлеб с яйцом и плачет почему-то
она сама не знает почему
а внутри у нее – такая цепочка:
Дашка любит хлеб с яйцом – я
люблю Дашку
а больше никто не любит Дашку ну крестная да но крестная сама на ладан дышит
а я скоро помру, и кто же
будет Дашке хлеб с яйцом-то
скорую, скорую вызывай, – скороговоркой крестная в трубке
приедут – посмотрят – скажут что и как
а ты антибиотики сколько уже пьешь
как прописали пью десятый день уже
это вторые уже – те кололи которые в больнице те были первые
и не лучше?
нет, не лучше, хуже
вот это все им и скажи! Вызывай сейчас же! Ты имеешь право!
У Золушки тоже была фея-крестная. Помогала здорово. И у Нади есть крестная. И помогает здорово. Когда Наде тринадцать было, взяла ее к себе после смерти матери, и Надя в детдом не попала. А в шестнадцать уже Надя работать пошла и замуж. Но жизнь такая на Нарвской заставе, что никакая фея-крестная не справится. А тем более что у Нади никакая крестная не фея. А живет в комнате тоже девять метров, даже меньше, чем у Нади с Дашкой. И у крестной мама парализованная, а сама крестная раком болела уже.