908 г. Мерсия
Из счастливых Катиных глаз текли непрошенные слезы, она прижимала к груди свою маленькую дочку и, сомневаясь в реальности происходящего, слышала быстрый стук сердца в хрупком тельце. – Мамочка, ты меня задушишь- прошептала Юлька, я так …. -А, Валера! Валера где? Он здесь, с тобой? – с тревогой спросила Катя, отпуская дочь. -Сюда мы попали вместе, а потом он оставил меня под мостом и на дорогу вышел. Дядьки там на лошадях ехали – девочка всхлипнула - Валерка узнать хотел, где мы, думал кино снимают. Я его до утра ждала, а потом меня дядя Кен нашёл, нет, он сам упал в речку, раненый. Я боялась, очень! - Юлька ещё раз всхлипнула – Мам, а где мы? Ты знаешь? - Примерно знаю, потом расскажу - Катерина увидела Иоланду, которая прибежала за Юлей, а сейчас с интересом изучала красивую женщину, понимая, теперь, откуда у её подруги такие большие зелёные глаза. Через пять минут вся группа двигалась к главным воротам, сопровождаемая двумя охранниками, которые сочли разумным проводить странных, иноязычных людей в крепость поскольку с ними была дочь тэна. Ворота с ужасным лязгом открылись и Юля, держа мать за руку повела их к замку, мимо площади, полупустого рынка, каменных домов и небольшой церквушки, во дворе которой за грубо сколоченными столами сидело два божьих ученика, диаконы с выбритыми макушками, впитывая слова старого священника. -Не верится, что мы в жилом средневековом замке -воскликнул Кошелев, оглядывая сумрачную, прохладную залу с огромным камином, а на очень длинном столе окруженным деревянными креслами стояли высокие канделябры. В две стороны расходились длинные коридоры, с отдельными комнатами, а наверх вела лестница, где был вход на открытое пространство с бойницами. Вниз тоже был спуск с холодными кладовыми по кругу, глубоким колодцем, а в центре отдельная печь, очаг и пару столов для приготовления пищи. И если пройти в дальнюю кладовую, то за висящими солёными и сушеными тушами находилась ещё одна незаметная, дверь с тем самым, узким проходом. -Здравствуйте! -обратилась Катя к девушке, молча стоявшей возле камина. — Это мама моя! – радостно крикнула Юлька, подбегая к Эльфвине и к удивлению гостей, заговорила с ней на чужом языке. Девушка, улыбаясь, кивнула головой чужестранцам и погладила девочку по голове. Их разместили в комнатах и с помощью немногочисленной, прислуги, состоящей, из поварихи и её дочери была нагрета вода и приготовлен ужин. После долгих месяцев скитаний, Катя, с неописуемым наслаждением приняла ванну, пусть небольшую и деревянную, но всё же чистая, а главное горячая вода словно по волшебству забирающая накопленную усталость. - Теперь от меня не на шаг, я не переживу, если ты опять пропадёшь - сказала Катерина, вытираясь грубым полотенцем, напоминающий разрезанный мешок - За Валерку боюсь. Где искать, ума не приложу? Да и домой как-то вернуться надо. - Так, где мы? - спросила Юлька, сидевшая на большом топчане, накрытом тёплыми шкурами, и Катя, присев рядом, обнимая дочь, рассказала ей всё. Девочка не смогла, полностью проникнуться в суть перемещения во времени и пространстве всего лишь войдя в массивную дверь, но охотно верила матери, слушая истории, которые приключились с ней и её спутниками, поведав также о своём пребывании, в другом мире. Потом был ужин с вином, козьим сыром, вяленным и жареным на вертеле мясом, и отваренными овощами, где они ближе познакомились с Эльфвиной и Кеном. Переводчиком выступала Юлька, Кошелев тоже старался говорить и пытался понять, но скудного запаса слов не хватало и приходилось прибегать к языку жестов, рисовать руками в воздухе очертания предметов и изображать действия. О своём времени договорились не рассказывать, понимая, что попытки объяснить необъяснимое не увенчаются успехом, а только вызовут ненужные подозрения, сказав только, что русские. Русь! Что за земли? Где находятся? Мерсийцам было неведомо и каким образом они сюда попали ни Кен ни Эльфвина не интересовались. Катерина, не зная, как отблагодарить этих людей, за спасение дочери, тепло улыбалась, думая о Валерке, не представляя, как о нём спросить? А когда, захватив кубки с вином, все переместились наверх, находчивость проявила Юля. После долгой беседы с Кеном, стало ясно, что среди погибших чужих подростков он не видел и в сердце Кати забрезжил огонёк надежды, что сын жив. Ну а Юрий Игнатович был в своём репертуаре. Вино кружило голову, и он очень активно интересовался предметами и бытом, что-то олицетворял и рассказывал, смешивая слова всех известных ему языков, вызывая смех присутствующих.