Многочисленная община, пленившая Викара и оставшихся в живых охотников, обитала на скалистом плато, там, где обрывались джунгли и начиналась саванна. Подняться на него можно было только с одной стороны, по узкой тропе с нелепо выдолбленными ступенями. Это давало возможность дикарям не бояться нападений зверей, чужих людей и ночью безмятежно спать, беспрерывно охраняя единственную дорогу. Жили со своим, сложившимся веками, непоколебимым мировоззрением, чем были вполне довольны и счастливы. Охочие до каждодневного поедания свежего мяса ели всё и всех, включая представителей других племён. Пойманный на охоте гомо сапиенс, тоже добыча, а значит должен быть употреблён в пищу и в этом процессе они не видели ничего пред рассудительного, предпочитая делать запасы из живых людей. Узник помещался в глубокую яму, накрытую решёткой из тяжёлых веток парротии, железного дерева, и спокойно, наслаждаясь отдыхом, дожидался своего часа, получая еду и обильное питьё. Первым делом поедали уже мёртвых, не брезгуя и своими убитыми соплеменниками, наивно веря в то, что перенимают их силу, красоту и отвагу. Норвежец был в ярости, он всеми силами пытался разорвать крепкие путы, громко издавая при этом, самые страшные и обидные ругательства викингов. Каннибалы, с трудом, затащили Викара и очень довольные его большими размерами бросили в ближнюю яму, в которой уже сидело два испуганных представителя первобытного человечества. Ловко спустили на лианах одновременно от них же и освобождая. Опыт! Наверху он обратил внимание, что на другой стороне плато, с отвесным утёсом, за которым лежала равнина, возвышалась громада из человеческих черепов и понял! - «Его, грозного покорителя морей, не раз выходившего победителем в самых отчаянных схватках, словно овечку, приготовила на съедение шайка маленьких, безмозглых людишек!»-неистово размышлял Викар, осматривая яму и захудалых соседей-«Вот бы сейчас, всего лишь десяток его друзей, да острые альберты, расправа была бы быстрой и беспощадной». И, вот тут он вспомнил о своём юном спутнике. Нет, он не видел его по пути и потом! А может просто не заметил? Или ускользнул, пройдоха! Он успокоился и грубо отшвырнув ногой, легкого сокамерника, сел на удобное место.
Уходящее за горизонт солнце, от которого оставалось лишь тёмно-красное зарево, отдавало влажный лес во власть тьмы. В силу вступали ночные законы Африканских джунглей, со своей философией хищника и жертвы, где многое решали генетические навыки и удача. Изнурённый бегом и духотой Валерка, небесным проведением, не потеряв правильное направление и уже не в силах ускорить шаг, вошёл в деревню. Изнывая от жажды, он, не теряя времени направился к вождю, который сидел возле очага, окружённый верными подданными и с удовольствием поглощал жареную птицу. Глава, увидев, навсегда ушедшего гостя, выплюнул кость, затем что-то прокаркал и застыл в ожидании исчерпывающего ответа. Идея пришла в голову мгновенно, подросток наломал палочек из сухих веток и разложив их на земле обозначил себя с Викаром, охотников и напавших на них врагов. Играя в солдатики, он продемонстрировал, нападение, короткий бой, свой побег и захват в плен. Получилось! Окружавшие его плотным кольцом дикари, молча наблюдавшие за его развлечениями, возмущенно погудели, покричали и удовлетворенные, разошлись доедать свой ужин. И всё?! Только вождь, нахмурив выдвинутые крылья, больших надбровных дуг, напряжённо думал. Он, скорей всего, хоть и единственной, но очень сложной мозговой извилиной, строил хитроумный и коварный план мести. Ничего не придумав, старейшина вытер руки о пакли волос, сладко потянулся и ушёл спать. Вот теперь, точно всё! Валерка без сил опустился на бревно, утолил жажду, немного поел и обхватив горячую голову руками, погрузился в спасительный сон. Он стоял на одной стороне дороги, а мама с Юлькой на другой и лучезарно улыбаясь, звали его к себе. Старался изо всех сил, ему очень хотелось к ним. Чужие, ватные ноги не слушались, он шёл, бежал и не продвинулся ни на шаг. Было обидно до слёз и непонятно, почему они, такие воздушные и красивые сами не могут пройти, эти бесконечные несколько метров.
«Богиня Хлин уже давно отвернулась от него, с тех самых пор как они напали на этот проклятый замок!»- Викар смотрел из ямы в ночное небо, надеясь получить совет или подсказку, в мириадах звёзд огромной вселенной. Так отвратительно себя он ещё никогда не чувствовал. -«Одно дело - погибнуть в бою, с мечом в руке, как подобает викингу и попасть в Вальхаллу, где он встретиться со своими товарищами. Каждый день, с утра, эйнхерии будут облачаться в доспехи, и сражаться насмерть, а после воскресать и садиться за общий стол пировать в окружении прекрасных валькирий, освещаемые блеском мечей. Есть мясо вепря Сехримнира, которого забивают каждый день, и он каждый день воскресает. Пить мёд, которым доится коза Хейдрун стоящая в Вальхалле и жующая листья Мирового Древа Иггдрасиль. Другое - оказаться в желудке тупого дикаря и о дальнейшем пути могучего тела, подумать страшно! А у него даже сакса нет! Ну ничего, так просто он не даст себя сожрать, никогда!» Разбудил его голос, одного из пленников, которого вытаскивали из ямы при помощи загнутых веток, обхватив сразу с нескольких сторон. «Обед» не даже пытался сопротивляться, смирившись с судьбой, и только жалобно поскуливал. Норвежец среагировал мгновенно. Уцепившись одновременно за две палки и резко выбрасывая тело наверх, он со всей силы оттолкнулся от висящего на деревянных крюках бедолаги. Дикари потеряли доли секунд, продолжая тянуть, среагировали слишком поздно, и когда отпустили ветки, Викар уже наполовину вылез из заточения, переваливаясь не землю. Следом они совершили ещё одну ошибку, пытаясь этими же дубинами скинуть его обратно. Викинг опять схватился и встал, осматривая свой положение. Каннибалов было не больше восьми и у одного из них в руках его сакс, который они уже три дня, активно применяли для умерщвления, глупо радуясь, такому восхитительно острому и блестящему камню. Именно к нему Викар и направился, легко свернув по дороге, несколько голов, пополняя продовольственные запасы кровожадного сообщества. -«Боги услышали меня»- всё больше свирепея, думал он, поглубже загоняя отобранный кинжал, в сердце ошарашенного дикаря. На удачу, яма находилась с краю рядом со спуском и остальное племя было от них далеко и норвежец, второй раз в жизни, побежал от врага. По тропе он скатился, не удержавшись на ногах и обдирая кожу в кровь, смял по пути одного охранника в середине и ещё одного внизу. Вскочил на ноги, не чувствуя боли от ушибов, жестоко перерезал горло прижавшемуся к скале караульному и скрылся во мраке джунглей.