из рваной одежды – давай поедим и помыться надо. После позднего ужина он запихнул Викара в ванну, терпеливо объясняя, как пользоваться кранами титана, мылом и мочалкой. Дикий викинг был в полном восторге от душа, называя его «дождь», восхищался земляничным мылом, а Юлькин шампунь «Кря-Кря» даже попробовал. Противно, а пахнет притягательно вкусно! Тем временем, Валера, из отцовской одежды, которую мать бережно хранила, он подобрал вещи на гостя из прошлого, папка тоже плечистый был, он приложил к лицу его рубашку. Слёзы невольно навернулись на глаза, он скучал, так и не смерившись с потерей отца. В постели, расстеленной в зале, на диване, викинг вспоминал свой дом, жену, двух дочерей и старшего сына. Он никогда не забудет, как его Магнус, впервые отправился с ним в морской поход. Они шли к берегам Исландии, на своих боевых драккарах, сопровождая торговые кнорры и попали в ужасный шторм. Часть флота затонула. Оставшиеся корабли подбирали выживших норвежцев, сумевших продержаться в холодной воде, зацепившись за деревянные обломки. Его сына не было. Он ещё долго надеялся, что Магнус сумел выбраться на берег несмотря на то, что до суши было очень далеко. Тяжело вздохнув, Викар поклялся себе, что больше никогда не будет учувствовать в набегах и завоеваниях. После последних событий ему стала отвратительна мысль о том, что нужно разорять и сжигать, убивать и грабить, приносить с собой горе и опустошение таким же людям, только живущих в другой вере и на чужих землях. Если боги смилуются над ним, то возвратившись к своим женщинам, он займётся мирной торговлей, а может будет охотиться, ловить рыбу или возделывать землю. От этих мыслей на душе стало тепло и уютно. Так безмятежно, Викар, давно не улетал. Засыпая, он видел размытый призрак Магнуса, который стоял на изогнутом носу драккара и сильный, свежий ветер бесконечно раздувал его длинные волосы. Проснувшись, Валера, первым делом, взяв деньги из отложенных на мотовелосипед, отправился в продуктовый магазин. Спящего Викинга, он закрыл на ключ и быстро пробежав по лестнице выскочил на улицу, едва не сбив с ног дворника, тётю Зину. – Шалопай- крикнула тётка- Валерка, это ты? Где мать с сестрой? – Уехали- крикнул Валера, не останавливаясь. – А ты? – дворничиха, ускоряясь, шла следом и громко вопила: - Тебя с Юлькой милиция ищет, объявления висят, а ты гуляешь, как не в чём не бывало! - А я приехал! - он пропал за углом. –«Значит нет никого! Где же мама? А с Юлькой что?»– переживал парень, подходя к ларьку «Союзпечать». Апрель 20-е! «Не складывается! Ладно, продукты и домой, пока ещё кого не встретил! Нужно хорошо всё взвесить и решить, что делать дальше!» - прошептал Валерка, засовывая в авоську третий батон. Викинг, уже не спал. Он стоял на балконе, который выходил на внутренний двор дома и абсолютно голый, задумчиво изучал неизвестный мир. Поставив две авоськи на кухонный стол, Валера зашёл в зал и быстро затащил огромного норвежца домой, объяснив ему, что выходить нельзя, тем более так! Викар послушно кивал и мерил одежду, которую Валерка ему подавал. Очередь дошла до костюма, вдруг на улицу выйти придётся. В этом наряде, с белой рубашкой викинг выглядел абсурдно, как современный рокер, который сидя на мотоцикле, в окружении своих бородатых друзей, случайно вспомнил, что сегодня у него свадьба и кроме дедушкиного костюма, больше ничего приличного нет. Он на отрез отказался стричь, волнистые, вымытые «Кря-Кря» волосы, не говоря уже о бороде-косички и отцовский костюм вернулся в шкаф. На улицу, сегодня, Валера, не выходил, весь день готовил, убирался, параллельно втолковывая Викару назначение вещей, строений и техники. На удивление, норвежец, оказался очень сообразительным. Помимо того, что на лету подхватывал значение слов, он уже строил целые предложения и не пугался неведомого. А главное, усвоил, что одному на улицу выходить не нужно! -«Если появиться в цеху или в вечерней школе, надо что-то говорить»-размышлял Валерка, вечером, в постели: - «Какую небылицу сочинить? Здесь прошёл месяц! Где я был? Куда пропала Юля с мамой?» - не зная выхода, всё больше расстраивался он. Ничего толком не придумав, решил сходить к Евгении Ивановне, подруге матери, которая по совместительству была её коллегой и вообще «мировой тёткой». Ранним утром, он натянул кепку на глаза, поднял ворот куртки и занял пост на лавочке у подъезда тёти Жени. Видел, как ушёл на работу её муж, позже выбежала его ровесница, дочка Марина и он решился зайти в квартиру. Дверь открыли сразу и на пороге возникла Евгения: – Валера?! – она округлила глаза, сделала шаг назад и приложила руку к груди – Напугал, заходи, ты откуда? Где мама? Юлька где? Что происходит? - тараторила женщина, засыпая вопросами, не успевшего открыть рот, Валерку. – Здрасьте, тёть Жень! – бодро выпалил парень, сомневаясь в правильности свое визита – Я у Вас хотел спросить - где мама? Юля со мной…, была – Валерка опустил голову, подготавливаясь выложить всю правду разом. – Что значит была? Проходи, рассказывай - сказала Евгения и направилась наливать чай. Парень присел на стул и вонзившись взглядом в дымящуюся кружку, приступил к рассказу. В процессе своего повествования он всё больше взвинчивался, подскочил, продолжил стоя, возбужденно размахивая руками и подвергая опасности утварь тесной кухни. Валера замолчал, отчётливо слышно тиканье громоздких часов, отмеряющих течение времени вперёд и вперёд, но только не назад. Пауза затянулась и сидевшая с задумчивым лицом женщина, сначала нервно хихикнула, а затем дав волю чувствам, безудержно засмеялась. Она не могла остановиться, до тех пор, пока чуть не упала со стула. – Ну, Валерка, вот сочинил! Молодец! – она вытерла слёзы и продолжила – Лучше, скажи, где мать и сестра, а сказки, я и сама почитаю. Валера, встал и молча двинулся к выходу. – Стой, Валер, не обижайся – Евгения попыталась за руку его остановить – Давай, я к вам приду, сготовлю чего, а? - Не надо, там Викар – он открыл дверь – Знаете, тетя Женя, Вы правы, я всё придумал, до свидания. Гулкий стук ботинок, бежавшего по ступеням парня, оборвал резкий хлопок подъездной двери. В наступившей тишине, Евгения Ивановна, тревожно смотрела в дверной проём, и ей навязчиво виделось, что, если она его закроет, то безвозвратно окажется в головокружительном водовороте времени.