- Он всегда с собой пистолет носил – спросил Кирилл Катю, выезжая на ночную трассу. - Не знаю, я и забыла про оружие – негромко ответила она, и вновь погрузилась в свои, невесёлые мысли. В последнее время, как после длительного сна, в ней снова вспыхнула женщина, которая хотела любить и быть любимой. Екатерина всё больше, сама того не ожидая, притягивалась к Кошелеву, не решаясь признаться ему в чувствах. Она боялась за него, и необдуманный Юрин поступок разбил и без того её шаткое, душевное равновесие. Не давали покоя и мысли о сыне, Катерина ничего не знала о нём, и эта пугающая неведомость, терзала хуже, чем горечь известного факта. Только присутствие Юльки, безмятежно спящей рядом, успокаивало смятенное сердце, упоенно обволакивая его нежной, материнской любовью. Микроавтобус, плавно покачиваясь на неровном асфальте, затемно добрался до города, и полусонная компания скрылась за дверью съёмной квартиры. Домой Кирилл не поехал и расположившись на диване, проспал без сновидений до самого обеда. Встал разбитый и направился в ванную, невесело подумав, что один из гостей уже отбыл, а куда и в какое время известно, теперь, только самому Кошелеву. С кухни доносились аппетитные запахи, беззвучно работал телевизор, а за столом сидели Юлька с Кеном и собирали большие пазлы. На улице ясная погода, только вдалеке, над морем, висят белые, плотные тучи и если вглядеться повнимательней, то можно увидеть различные образы. Наверное, всё зависит от вашего расположения духа, что именно нарисуют облака, суровый профиль, грустный лик или беззаботную улыбку счастливых глаз, смотрящих на солнце, сквозь перистую пелену.
На всю следующую неделю, Кирилл погрузился в работу, лишь изредка заскакивая с продуктами, к своим подопечным, избегая прямых разговоров с Катериной, касательно их дальнейшей жизни в незнакомом мире. Тягостная неизвестность становилась невыносимой, и Катя всё чаще уходила в себя. Она подолгу стояла у окна и окаменевшим взглядом смотрела в даль, туда, где начиналась синяя гладь необъятного моря, в пучине которого покоились ответы на все вопросы. Настроение матери, естественным образом, передалось и Юльке. Спасение детская душа находила во сне и нехитрых играх с Эльфвиной, которая несмотря ни на что оставалась в хорошем настроении.
Скучал и Кен. Его, привыкшего к седлу и вольному ветру, по стечению колдовских обстоятельств, заперли в комфортном жилище далёких предков, без определенного будущего и он решился. Когда все уснули, Кенред неслышно оделся и отправился гулять. Улица встретила лёгким, прохладным ветром и вдохнув полной грудью свежий бриз он уверенно взял направление к морю. Кен долго ходил по набережной, ночным улицам и обходя стороной редких прохожих присушивался к глухим звукам музыки, доносившихся из ночных клубов. Главное, что было очень мало этих пугающих железных карет. Лишь изредка, освещая дорогу, горящими белым светом, глазами, проносился очередной монстр, урча двигателем и пугая мерсийца. Сейчас они спали возле квадратных, одинаковых замков с множеством окон и комнат. Вернее, спали черти, которые находились внутри, отдыхали, чтобы с новыми силами, на рассвете опять двигать карету с невероятной скоростью, издавая при этом громкий монотонный звук. Только следующей ночью, Кен, набравшись храбрости, осторожно приблизился к одной из машин, выбрав авто поменьше. Он благоговейно трогал рукой холодную сталь, заглядывал внутрь, внимательно осматривал кузов, пытаясь найти убежище, спрятавшийся, нечистой силы. Пытался залезть под карету, но не смог из-за её размеров и заметив неподалёку припаркованный внедорожник отправился к нему. Под машиной было темно и холодно. Кен пытался рассмотреть днище, несколько раз слегка ударил кулаком, затем вынул небольшой кинжал, с которым никогда не расставался. Он принялся простукивать, надеясь разбудить приспешников дьявола, чтобы наконец понять какие они и где скрываются. Удары становились сильней и сигнализация, наконец, возмущённая нарушенным покоем, разразилась заливистым криком. Ему казалось, что волосы, на покрытой ледяными мурашками голове, медленно встают, а всё тело сковал страх перед силами подземелья. Только черти и прочая нечисть может так страшно завывать, которую потревожил незваный гость. Прошло немного времени, звук оборвался и возле машины появились ноги владельца в огромных расшнурованных ботинках. Рыжий мужчина в распахнутой, накинутой на голое тело, куртке, которая не скрывала приличное брюхо, обошёл машину по кругу, немного постоял и уже собрался уходить как из-под переднего бампера появилось бледное лицо Кена. – Вылезай, сволочь! - негромко сказал мужчина и переложил в другую руку увесистую биту. Он уставился на мерсийца, когда тот наконец встал, ухмыляясь спросил: -Ну и что ты искал под моей машиной, козёл волосатый? Керед, увидев живую душу, начал без умолку тараторить, словно из рта вытащили кляп, который уже порядком надоел. Он хотел объяснить, что пытается выяснить, где прячется та огромная сила, которая движет эту огромную карету. – Что, русский язык со страху забыл? Ща вспомнишь, придурок! – хозяин авто замахнулся битой и резко опустил на плечо «придурка». Плеча на месте не оказалось, а вместо него - капот любимого джипа, в который звонко влетела дубина. Ещё одна попытка, взмах и боковое зеркало громко упало на асфальт. Мужик, ошарашенный юркостью неизвестного и осознавая «трагедию» произошедшего пришёл в дикую ярость. Посыпались маты и намереваясь встряхнуть мозги негодяю, он двумя руками, наотмашь рубанул орудием, целясь ему в голову. Бита пролетела по воздуху и развернув владельца, всей своей мощью попала точно в лобовое стекло, которое незамедлительно рассыпалось. Не прошло двух секунд, как он оказался на лопатках, прижатым к земле коленом Кена и приставленным к горлу острым кинжалом. Мужчина лежал ещё минут десять. Сначала он, проводив взглядом удаляющегося «негодяя», потом смотрел на звезды, а затем медленно поднялся и не глянув на побитую машину, быстрым шагом отправился домой, выпить водки и подумать, как найти обнаглевшего «ловкача».