- На мусор это мало похоже. Грегг, извини, давай потом. Нейтон, можно тебя? - тихо позвал Гудвин врача, как только Грегг замолчал. Тот сначала не хотел идти, показывая, что проверяет сокурсников Пола, но закончив с одним из них, подошел к молодым людям.
- Что делают те люди?
- Тихонько, вам нельзя вставать, - произнес Нейтон, поднявшейся было на локти Саре и её соседу, которым стало интересно происходящее на улице.
Уложив людей обратно, Оливуд взял Пола за плечо, отведя его в сторону. Он даже не посмотрел на то, что было во дворе. К ним подошел и Аткинсон, споткнувшись о плохо спрятанную утку. Жидкость расплескалась по его штанине. Он тихо выругался, но тут же замолчал, услыхав смешки своих сокурсников. Нейтон прошептал: - Лучше не подходите туда и не задавайте вопросов, чтобы у пациентов на фоне болезни не разыгралась бурная фантазия. Это просто умершие; их тела увозят прочь. Это бедняки, оборванцы, мигранты, которых было не спасти, и у родственников которых нет денег на похороны или у которых вообще нет родственников. Вы можете не беспокоиться, тела просто сжигают.
- Эти тела из морга? - негромко поинтересовался Грегг.
- Морг уже давно забит. Нет, большинство из этих людей даже не вскрывают, так как это не кому делать.
- И таких, я вижу, не мало, да? - заметил Пол и, закрыв глаза, стал качать головой. - Как же противно на это смотреть. Но многие же из них имеют родных, разве нет? Как быть с ними, что вы им говорите!
- Говори потише! - зашипел молодой доктор. - Я не веду подсчеты. Прошу, не кричи. Нам не нужно, чтобы об этом знали пациенты! Что же касается родственников умерших, то это не наше дело. Если мужчина приводит к нам жену и она вскоре умирает, а он ждет всё то время, пока её пытаются спасти и потом подходит и говорит, что хочет забрать тело, мы не можем ему воспрепятствовать и после морга, или же без него, сразу же отдаем ему тело его жены, ну, а когда компания бездомных приводит такого же, больного пневмонией, то с очень большой вероятностью эту компанию мы больше не увидим.
- Почему же меня это не успокаивает! - тихо произнес Гудвин, начиная злиться. Находиться в этом месте у него не было больше никакого желания, но понадеявшись, что остальная часть экскурсии пройдет более удачно, сказал Оливуду:
- Я подожду остальных в коридоре.
- Пол, поверь, что врачи здесь делают всё, что могут, а порой и больше. Мы принимаем любых больных, хоть с малярией, хоть с чумой. А то, что ты видел, это вынужденная мера, без которой наша больница уже давно бы превратилась в морг, потому что мертвые вытеснили бы живых с их кроватей.
Пол вышел из палаты, ничего не ответив. Нейтону оставалось лишь глубоко вздохнуть и продолжить проверку студентов.
- А это родильное отделение, - произнес Оливуд вошедшим медикам. Сил у него не осталось никаких; трехчасовой экскурс по больничным палатам с непрерывными рассказами о болезнях и лечении пациентов оказался не такой легкой работой. Палата с беременными женщинами была последняя в списке.
В сущности, ничем особенным родильное отделение не отличалось от обычной палаты, если не считать штор, которые висели над каждой кроватью и чересчур яркого освещения от ламп накаливания, висящих под потолком. Пол впервые видел такие лампы. Стеклянные, сферической формы, они напоминали солнце в миниатюре, только внутри них горела тонкая нить. Что это было за новшество, Пол не знал, надеясь потом у кого-нибудь поинтересоваться.
Беременные женщины стонали, ворочались, у некоторых временами были схватки. У Пола узлом стянуло живот. Напряжение, витавшее в палате от одновременного пребывания там двух десятков агонизирующих женщин, можно было потрогать руками.
- Ну как вам экскурсия? Многим удалось поставить правильные диагнозы? Надеюсь, вы не пожалели, что пришли сегодня.
- Мистер Донуэлл, - обратился Вандерсон, сокурсник Пола, к подошедшему доктору, который только что закончил осмотр одной из беременных женщин в дальнем конце палаты. По виду парня было ясно, что ему не по душе слушать, как надрываясь, кричат и стонут женщины. - А роды вы принимаете в этой палате?
- В большинстве случаев здесь, закрывая каждую роженицу шторой, но если роды долгие или какие-то осложнения, то мы переносим женщину в отдельную палату, где и ей будет легче рожать и врачам удобнее работать. Сейчас у нас просто какой-то подъем рождаемости, поэтому обе родильные палаты полностью забиты. А когда не сезон, - он улыбнулся. - Одна рожает в одном конце палаты, вторую перекладываем в другой. Хотя, я даже не помню, когда такое было последний раз!
Стоило ему закончить свою небольшую речь, как послышался истошный женский крик. Подбежав к беременной, врач спросил, что она чувствует и, получив ответ, заставил согнуть и раздвинуть ноги. Студенты с Нейтоном во главе подошли к кровати. Женщина стонала и тяжело дышала, ее лицо от частых схваток принимало ужасное выражение. Пол старался не смотреть на процедуру осмотра, но одно он заметил отчетливо, возмутившись до глубины души. Он хотел подойти и остановить доктора, но поначалу решил дождаться, когда Донуэлл освободиться, чтобы не пугать остальных женщин. Теперь Полу стало ясно, что пока сами врачи не станут следить за собой, условия в больнице ничуть не улучшатся - доктор не вымыв руки, не продезинфицировав их, стал осматривать женщину. Ей, само собой, было сейчас всё равно, грязными это делают руками или чистыми. А Гудвин, однажды узнав о том, что в Европе силами хлорной извести и обычного мыла уменьшили количество послеродовых смертей во много раз, в одночасье стал на сторону нового метода борьбы с инфекциями. И теперь Полу казалось, что такое антимедицинское поведение было недопустимым. Вдруг передумав дожидаться окончания осмотра, Гудвин подошел к врачу, и тихо произнес ему на ухо: