- Я вытру, только помогите. У меня пропали дети.
- Паспорт... возраста... пол... в чем были одеты... цвет волос... - посыпались профессиональные вопросы, заданные безразличным голосом и сопровождающиеся поскрипыванием ручки, заполняющей официальные бланки.- Сколько дней прошло?
- Что?
- Я говорю, сколько дней прошло?- нетерпеливо повторил дежурный.
- После школы не вернулись домой.
- Ясно, - и отложил бумаги в сторону, перестав заполнять, - а супруг ваш где?
Я замялась.
- Это вопрос личного характера.
- А мы здесь только такими и занимаемся,- мерзко хохотнув, заметил он, но взглянув на мое сердитое лицо, уже без улыбки добавил: - Так, где ваш муж?
- Он проживает отдельно.
- Может дети у него?
- Исключено, он бы позвонил.
- Ага,- ехидно ухмыльнувшись, сказал мужик, - если он такой правильный, что же вы его выгнали?
- С чего вы взяли! И какое это имеет отношение к делу?!- возмущенно спросила я.
- Никакого,- флегматично заметил тот, отложил в сторону ручку. - Заявление брать рано - не вижу для этого оснований. Позвоните мужу и убедитесь, что дети не там. Хотя...- он поскреб затылок своей пятерней, - при любом раскладе вам надо подождать пару часов. Скорее всего, они где-то загуляли, а теперь боятся вернуться. Поверьте, такое случается через день.
- Не у меня,- твердо оборвала я. - У нас с детьми доверительные отношения.
- Угу. У вас всех замечательные отношения, но почему то семья распадается, а дети сбегают.
- Что вы себе позволяете! Прекратите гнусные намеки.
- Дамочка, всего хорошего, - раздраженно произнес он.
- Послушайте, но будьте человеком, они еще совсем маленькие. Уверяю вас, они не могли уйти сами. Мне кажется, - добавила дрожащим голосом,-их похитили.
- Кто похитил и зачем? У вас, что большие доходы, выгодные капиталовложения или ценная недвижимость?
Он со скептицизмом выплюнул слова и посмотрел на меня с примесью жалости и сочувствия, как бы говоря, вот еще одна ненормальная на мою голову.
-- Нет,- произнесла чуть не плача, понимая, что мне не верят. - Но кроме похищения существуют и другие угрозы в нашем мире. Я умоляю вас,- прошептала, сложив руки в молитвенном жесте.- Что вам стоит передать приметы по рации, вдруг кто-то их узнает.
- Ладно, - смягчившись, сказал он, - скину ориентировку. Я же не зверь какой-то и все понимаю.
Шагая на автопилоте в сторону дома, я думала о бывшем муже. Полицейский ошибался, считая, что дети у него, но это простительно, он не понимает наших взаимоотношений. В одном дежурный был прав - Валера должен знать. Он отец моих детей и любит их не меньше чем я, вот только рассказать ему правду казалось невыносимым. Мне самой было сложно поверить в происходящее, и лишний раз я боялась об этом говорить вслух. Скажу о похищении, и мои слова материализуются, а за тем и подтвердятся, не скажу, и может быть еще все наладиться. Что наладится и как я не знала, но очень хотела в это верить. Чувство вины все больше и больше мучило меня. Как я ему признаюсь и что скажу?
Представив эту картину я, тяжело вздохнула. Бедный Валерка, он сойдет с ума, распсихуется и во всем обвинит меня.
Ну и правильно. Не нужно было скидывать детей на маму. Надо было самой отводить в школу и самой забирать. Господи! В голове прочно засели мысли о педофилах и маньяках, о которых так часто любила упоминать желтая пресса. Какая же я дура!
Пускай это малодушие, но звонить пока не буду. Вдруг они дома?
Это мысль придала силы и желанной надежды. Ускорив шаг, я понеслась домой, скользя на поворотах, падая на четвереньки и наступая в глубокие лужи. Ноги давно промокли, руки от частых падений стали грязными и холодными, как и сама я, но сейчас все эти мелочи были не важны, главное чтоб дети оказались дома.
Возле подъезда я в нерешительности остановилась. Всегда проще иметь надежду, даже ничтожную... Открыв дверь, я неуверенно потопталась на пороге, не осмеливаясь пройти вглубь.
Света не было, а неяркий луч, исходящий от уличных фонарей рассёк темноту, зрительно поделив её на две части. Не знаю почему, но это сильно пугало. Сделаю шаг и все - дороги назад нет. Смешно, речь идет о маленьких шажках, но я мешкала и все не решалась, точно перед трудным и тяжелым испытанием.
О том, что я буду делать, если моих не окажется дома, я отказывалась думать.
Повздыхав, переступила порог.
Темнота больше не страшила, как и то, что нет освещения. К перегоревшим лампочкам я так привыкла, что почти не обращала на это внимания. За одиннадцать лет проживания здесь я успела досконально выучить родной подъезд, начиная от надписей на стенах и до ступенек с надколотыми углами. Такая мелочь, как отсутствие света, не пугала. Сейчас я больше всего опасалась того, что ожидает меня в квартире. Знала, что отрицательный результат я не перенесу.