Андрей вскочил и кинулся кабинет, остановился у своего стола и принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона. Говорова незнакомо знобило, не мог поверить, что оказался таким слепцом. И что Ксения так легко сумела его провести.
Один длинный гудок сменял другой, сердце Говорова колотилось болезненными толчками, отдавалось в затылке той самой ноющей болью, которая сегодня его разбудила. Только тогда он не понял, откуда она взялась и что это совсем не боль, а тоска. Безумная, одуряющая… просто непереносимая. А вот сейчас слушал эти гудки и знал, что скажет, как только услышит её голос.
Просто скажет, что ничего у него не получается… без неё. Всё бесполезно. Что ему просто необходимо её увидеть, поговорить… а дальше он всё решит. Нужен просто рывок, решимость, которую обрести можно только рядом с ней…
Едва слышный щелчок, и вот тихий Ксюшин голос… У Андрея вдруг перехватило дыхание, он с хрипом втянул в себя воздух, на мгновение нахлынуло облегчение от того, что она всё-таки ответила, но в следующий момент всё пошло кувырком, дверь кабинета начала медленно открываться, и Говоров, как в дурном сне, наблюдал за тем, как входят родители и Света. А следом и Горский появился. Они о чём-то весело переговаривались друг с другом, смеялись…
Мать посмотрела на него и невольно нахмурилась, глядя на сына, который стоял, замерев, держал телефон у уха и молчал. Смотрел на них, нервно сглотнул, а сам вслушивался в взволнованное женское дыхание на другом конце провода.
У него был шанс, у него есть этот шанс, именно в эту секунду… А он стоит, смотрит на родителей и невесту и молчит. У него отнялся язык, пересохло во рту, что угодно ещё, но он продолжал молчать.
— Андрюш, что с тобой? — мать с тревогой присматривалась к нему.
Ксения прерывисто вздохнула, с едва слышным всхлипом, Андрей расслышал, а потом проговорила резким чужим голосом:
— Я тебя просила не звонить. Я сменю номер!
Сумасшедшие гудки понеслись в ухо, и Говоров медленно опустил руку с телефоном.
У него больше не было шанса, он его бездарно упустил.
Отец тоже обратил внимание на его состояние и сразу посерьёзнел.
— Что случилось? Проблемы?
Андрей не ответил. В голове было пусто и больно. Кто-то гадкий и подлый внутри, рассмеялся над этой самой болью, и Говорову противно стало до тошноты.
Света подошла к нему и погладила по плечу.
— Андрюш, тебе не хорошо?
Она проявляла заботу. Андрей это хоть краем сознания, но понял, и на эту заботу нужно было как-то отреагировать. Улыбнуться, отмахнуться, что-то сказать, а в ушах звучал лишь чужой голос Ксении, от которого до сих пор кровь стыла в жилах.
Говоров всё-таки посмотрел на невесту, встретил её по-настоящему озабоченный взгляд и снова нервно сглотнул. Перевёл взгляд на родителей и Дениса. Открыл рот, но прежде чем что-то сказать, пришлось прокашляться, потому что голос, как оказалось, пропал. Но заговорил всё равно сипло.
— Ничего… всё хорошо у меня. Только выйти надо… на пару минут.
Людмила Алексеевна сокрушённо вздохнула, подошла к нему и пощупала лоб.
— Кажется, ты на самом деле заболел. Может, домой поедешь?
Уехать сейчас было бы самым простым и лучшим решением. Андрей посмотрел по очереди на мать и невесту и понял, что уехать он сможет, но вряд ли один… А остаться сейчас со Светой наедине, он просто не в состоянии.
Потёр лоб и покачал головой, снова кашлянул.
— Нет… я выйду на несколько минут, — не дожидаясь ответных слов, вышел из кабинета.
Секретарши в приёмной не оказалось, и Говоров просто сел на её место, не зная, куда ещё пойти. Буквально рухнул на стул и дрожащими руками достал из кармана телефон, снова набрал номер Ксении. Но в этот раз даже гудков не услышал. Безликий равнодушный голос сообщил, что аппарат абонента выключен и предложил перезвонить позднее. Но Андрей совсем не был уверен, что время что-то изменит.
Аппарат абонента выключен. Вот и весь разговор.
Говоров закрыл глаза и попытался дышать глубже, ровнее и без надрыва. Подпёр голову руками и сидел так несколько минут, стараясь не думать, и сосредоточился только на своём дыхании. Состояние непривычное, ужасающее и тяжёлое. Было совершенно непонятно, как он умудрился за такой короткий срок увязнуть в своих чувствах, да ещё так глубоко. Как получилось так, что то, что совсем недавно было чужим и незнакомым, стало настолько необходимым и родным? Ответов на эти вопросы Андрей так и не нашёл, но это было и неважно. Важнее и страшнее было то, что так же быстро, как приобрёл, он умудрился всё это потерять. Причём, с особым цинизмом.