Именно поэтому был отель, был этот номер и вид из окна на Эйфелеву башню в огнях. А у Светы дела. И ему совсем не интересно какие. Потом получит письменный отчёт и всё узнает. Зато, когда они вечером встретятся в "своей" квартире, оба будут благодушны и довольны жизнью.
Он, наконец, допил вино, протянул руку, хотел поставить пустой бокал на стол, но никак не получалось дотянуться. Хотел уже чертыхнуться, но проворные женские пальчики бокал у него отобрали и поставили на стол.
Говоров растянул губы в ленивой усмешке и снова уставился на башню, которая сегодня отчего-то не давала ему покоя. Тревожила.
Девушка обняла его сзади, повисла на шее и поцеловала в щёку. Маленькая ручка скользнула в вырез его халата, погладила по груди, а потом опустилась к животу.
Андрей попытался отстраниться, а девушка засмеялась.
— Прекрати, — попросил он и поднялся с кресла. А она в него уселась и поджала под себя босые ноги.
— Опять о чём-то думаешь. О чём?
— О своём… о девичьем, — пробормотал Андрей, отмахиваясь от её вопроса. — Тебя муж не хватится?
— О Господи, Говоров, какой ты бываешь вредный!
— Так он тебя не ждёт?
— Ждёт! Он всегда меня ждёт, как может быть иначе?
— Вот и ступай, к ревнивому своему, — он с улыбкой посмотрел на неё, потом приподнял подбородок и большим пальцем провёл по её губам. Алёна поймала его палец зубками и соблазнительно улыбнулась. Говоров хмыкнул, руку убрал, но потом щёлкнул девушку по носу.
— А когда ты уезжаешь?
— Завтра мы со Светой летим в Лондон.
Алёна вздохнула.
— А в Париж когда?
Андрей пожал плечами.
— Я позвоню тебе.
Она соблазнительно потянулась к нему и приобняла за талию. Заглянула ему в глаза снизу вверх и заговорщицки улыбнулась.
— А хочешь, я к тебе в Москву прилечу?
— А ты хочешь прилететь в Москву?
— К тебе? Пожалуй.
Он хохотнул.
— Хватит выдумывать. Куда ты от своего Жульена поедешь?
Она изобразила возмущение и ткнула его в живот.
— Его зовут Жюльен. Запомни, наконец.
Андрей согласно кивнул и улыбнулся, правда, несколько натянуто. Он очень хотел, чтобы она, наконец, ушла. У него было ещё пару часов перед тем, как следовало ехать к жене. Хотелось побыть одному. Потому что завтра будет Лондон, родители, возможно, и брат… Не будет ни одной свободной минуты.
Алёна всегда была понятливой, без лишних слов собралась, пылко поцеловала на прощание и упорхнула, напомнив, выслать её мужу нужные документы. Андрей пообещал, даже поблагодарил за напоминание, мысленно дивясь на самого себя. Он всё-таки невероятный циник. А она не лучше.
Оставшись один, прошёл в спальню и лёг в постель. Закрыл глаза и вздохнул.
Два часа — и он снова семейный человек.
ГЛАВА 23
Ванька уже минут десять усердно размазывал манную кашу по тарелке и мотал ногами. Тянул время, надеясь, что Ксения в поспешных сборах о каше забудет. Она несколько раз прошла мимо него, неизменно заглядывала в его тарелку, но молчала. Потом не выдержала.
— Ваня, ешь. Мы же в садик опоздаем.
Он вздохнул, поднял ложку и наблюдал, как каша тяжело падает обратно в тарелку.
— Мам, а давай я выпью какау. И печенье съем! Из железной банки.
— Печенье будешь вечером есть. А сейчас кашу.
Ваня снова вздохнул.
— Не хочу… Она невкусная.
— Почему? Такая же, как всегда.
— А она всегда невкусная, — сделал открытие ребёнок и развернулся на стуле, чтобы посмотреть на мать.
Ксения спрятала улыбку.
— Замечательно, молодой человек. Мама и бабушка готовят, стараются, а ему невкусно.
Ребёнок застыдился, снова повернулся к тарелке и даже сунул в рот ложку каши. Медленно прожевал, но затем решительно отодвинул от себя тарелку.
— Мама, я не хочу.
Ксения вздохнула, подошла к столу и забрала тарелку. Придвинула к сыну чашку с какао и бутерброд с сыром.
— Ешь и бегом одеваться. Опаздываем.
— На машине поедем? — спросил Ванька с набитым ртом. Он выглядел довольным, его избавили от пытки манной кашей. Ксения огляделась в поисках папки с документами, потом кивнула.
— Да, на машине. А ты лучше жуй. Опаздываем.
Он вытер рот рукой и слез со стула.
— Я всё!
Ксения посмотрела на детскую чашку и хлебные крошки, оставшиеся на столе. Подумала убрать, потом посмотрела на часы и мысленно махнула рукой. Если чашка до вечера постоит на столе, ничего из-за этого не случится.