Чувства Вани Ксению волновали намного больше собственных. Она не уставала наблюдать за сыном, прислушиваться, приглядываться, ничего страшного, какого-то особого неприятия к Куприянову не видела, но и особого восторга и радости в их отношениях не наблюдала. Ваня относился к нему, как гостю. Именно так. Дима приходил, приносил подарки, играл с ним, а сын хоть и не отталкивал "нового дядю", но и особого интереса и желания общаться с ним не проявлял. Они втроём гуляли, даже в цирк ходили, Ваня сидел у Куприянова на коленях, радовался его машине и тараторил без умолку, делясь впечатлениями от увиденного представления… и даже не заметил ухода Куприянова вечером.
Мама и Лена уверяли её, что это нормально. Что-то говорили о том, что Ваня привыкнет и всё ещё изменится, просто нужно время. И посоветовали всё-таки отвести его к психологу, чтобы поговорить об Андрее… раз у Ксении самой на это не хватает ни сил, ни смелости, ни слов.
За это она тоже чувствовала себя виноватой. И надежда на то, что сын "привыкнет", как-то не успокаивала. Потому что в памяти неизменно всплывало, как Ваня однажды просто ткнул в Андрея Говорова пальцем и сказал:
— Я буду жить с ним.
А с Димой всё было по-другому. Он готов был сделать для Вани всё… Всё, о чём она, Ксения, его попросит. Он будет заботиться, нести ответственность, заниматься Ванькой, возиться с ним и задаривать подарками, и делать это от чистого сердца. Ксения чувствовала, что он искренен. Но он чётко понимал, что это чужой ребёнок. Ребёнок женщины, которая ему сильно нравится, но в душу его впускать совсем не обязательно, по крайней мере, пока. И Ксения не могла его за это винить. Это было как раз нормально, в отличие от непонятной, фантастической связи Ваньки с Говоровым, которая случилась просто на щелчок пальцев и никакого объяснения и обоснования под собой не имела.
Но она была Диме благодарна. За то, что он старается увлечь Ваньку, расширить его кругозор. И ей уделяет много внимания, чувствует её, заботится о её чувствах.
Ей было приятно, когда он её целовал. Ксении не хотелось его оттолкнуть или спрятаться от него, зажаться. У неё даже сердце ёкало, когда видела его. Правда, только в первый момент. То ли пугалась, то ли смущалась, затем вспоминала о том, что ей "легко и спокойно", и успокаивалась. Дима её обнимал, целовал, на большем не настаивал, они могли долго сидеть в машине, целовались, как подростки, о чём-то разговаривали. Пару вечеров провели у неё дома, ужинали и смотрели какой-нибудь фильм, сидя рядышком на диване. Вот в эти моменты Ксения начинала немного нервничать. Ванька к этому моменту по обыкновению уже спал, она с Куприяновым была, так сказать, наедине, и невольно замирала от ужаса… Знала, что Дима не сделает ничего, что ей бы не понравилось, но всё равно волновалась. Чувствовала его состояние, понимала, насколько ему порой тяжело держать себя в руках и отстраняться в тот момент, когда хотелось совсем другого, она чувствовала себя виноватой за это. Хоть Куприянов и говорил, что всё правильно, что всё идёт так, как и должно идти, но Ксении было перед ним неудобно. Она вновь чувствовала себя неопытной девчонкой, которая всё уговаривает себя решиться…
Обычно они расставались, оба взбудораженные жаркими, жадными поцелуями, и теперь уже при каждой встрече, Ксения со страхом ждала, что он пригласит её к себе в гости… или не в гости, ещё куда-нибудь. Куда обычно мужчины приглашают женщину?
Она его стеснялась. Во всём, что касалось интимных отношений, она его стеснялась. Никак не получалось переступить через себя. После его поцелуев, она оставалась не с радужными романтическими мыслями в голове, а с паникой в душе. Куприянов становился всё более настойчивым и поцелуи всё более страстными и пылкими, а Ксения не знала, что с этим делать. Хоть Дима не настаивал, и уж тем более не заставлял, но он ждал развития их отношений, и его можно было понять. Они оба взрослые люди… и подобное продолжение было бы вполне закономерно. Но решиться было очень страшно.
Ксения не спала ночами, крутилась с боку на бок, изводя себя самокопанием.
Хочет ли она перейти эту грань?
Хотя нет, не так вопрос надо поставить. Хочет ли она перейти эту грань с Димой. Вот так будет правильно.
Потому что она взрослая женщина (в последнее время не уставала это повторять, мысленно и вслух перед зеркалом), и когда-нибудь это произойдёт. Должно произойти, это естественно. Когда-нибудь, с кем-нибудь… Когда придёт момент, когда её отпустит образ Андрея. Но когда это случится, кто знает?