После экзекуций ребёнок затих, прижался к Андрею, уткнулся носом в его плечо и засопел. Андрей вышел в коридор и сел на кушетку, прямо на своё пальто. Уложил Ваньку на своих руках и принялся укачивать. Вглядывался в его лицо, осторожно отвёл волосы от пораненного лба. Хотел поцеловать в щёку, но услышал, как хлопнула дверь в конце коридора, раздались шаги. Андрей поднял голову и увидел приближающуюся к ним Аллу Витальевну. Она подошла и заглянула Ване в лицо.
— Ну что? — шёпотом спросила она.
— Лоб нам заклеили, — улыбнулся Говоров.
Алла Витальевна кивнула, а потом несколько смущённо проговорила:
— Андрей Константинович, я позвонила Ксении, она уже едет.
Он улыбаться перестал.
— Да, спасибо… Алла Витальевна, а про меня… сказали?
— Если честно, не успела. Она сильно перепугалась, только сказала, что едет, и трубку бросила.
— Ясно. Ну что ж… подождём, — вздохнул Андрей и натянуто улыбнулся.
— Вы пройдите в красный уголок, там вам удобнее будет.
Ванька проснулся. Когда оказались в красном уголке, он спать уже передумал, правда, тёр глаза и куксился. Уже знакомая няня принесла ему компот, он попил и попытался пальцем выловить из стакана кусочек персика. Андрей рассмеялся.
— Вань, что ты делаешь?
Тот пожал плечами и облизал палец.
Говоров расстегнул молнию сначала на одном его ботинке, потом на другом, снял их и поставил на пол. Забрал у ребёнка пустой стакан, а потом снова погладил мальчика по волосам, попытался пригладить вихры.
— Спать хочешь?
Ванька покачал головой, затем смешно сморщился и откинулся на диванных подушках. Протянул к Андрею руки.
— Ты поработал?
У Говорова вырвался надрывный вздох. Наклонился к ребёнку и поцеловал в щёку. Кивнул.
— Поработал.
— Не уедешь больше?
Андрей на секунду замялся, потом покачал головой. Ванька улыбнулся.
— Это хорошо. А то я ждал, ждал… Плохая у тебя работа. Зачем так надолго уезжать?
Говоров пересадил его к себе на колени и сам откинулся на подушки.
— Ты прав. Работа не очень… Но мы её поменяем.
— Пап…
Андрей крепко зажмурился и улыбнулся. В носу как-то странно защипало.
— Что?
— А я маме говорил, что ты скоро приедешь. А она не поверила.
Обнял Ваньку покрепче.
— Ты у нас всё понимаешь лучше всех. Скажи мне, у тебя голова не болит?
— Щиплется, — пожаловался ребёнок, пригорюнившись. Подумал и добавил: — Сильно.
Андрей рассмеялся и пощекотал его.
— Хитрюга. Ты сильно упал?
— Меня Сашка ногой толкнул, — Ванька сел у него на коленях и аккуратно прикоснулся пальчиком ко лбу. Говоров его руку отвёл.
— Не трогай пластырь.
— Больно. И щиплется.
— Давай ещё подую.
Ванька смешно вытянул шею, Андрей улыбнулся и подул ему на лоб, сомневаясь, что через пластырь может стать легче.
— А мама приедет?
— Она уже едет. Алла Витальевна сказала, ты же слышал.
— Мы пойдём опять гулять вместе?
Андрей прижал его голову к своей груди.
— Пойдём.
— А жалко, что сейчас нельзя на велосипеде кататься, да?
Говоров рассмеялся.
— Ничего. Вот снег растает, и накатаешься вволю.
Ванька зевнул, забрался рукой во внутренний карман его пиджака и достал телефон. Покрутил его в руках, с интересом разглядывая, понажимал на кнопки.
— Давай кому-нибудь позвоним, — предложил он.
— Кому?
— Маме.
— Мама сейчас приедет.
— А мы позвоним, и она приедет ещё быстрее.
— Может, ты поспишь, атаман?
— Я уже спал. В тихий час. А я бабушке сам звоню. Я даже номер знаю. Хочешь, скажу?
— Скажи.
Ванька медленно назвал номер, каждую цифру отдельно и зачем-то загибая при этом пальцы.
— Умница, — похвалил его Андрей.
— Я вечером звоню, перед сном, — загордился ребёнок.
Дверь рывком распахнулась, и в комнату вбежала Ксения. Взгляд переполошённый, напуганный. Увидела Ваньку и остановилась, будто споткнулась, попыталась отдышаться. А сын потянул к ней руки и заулыбался.
— Мама!
Она шагнула к дивану и присела на корточки. Обхватила руками Ванькино лицо и тяжело вздохнула.
— Господи, как же ты меня напугал! Что случилось?
Мальчик закусил губу, совсем как мать, отметил про себя Говоров, и загадочно промолчал.
Андрей же боялся пошевелиться. Наблюдал за ними, и ему казалось, что Ксения его даже не видит, не заметила, не до него… Хотя сидит у него в ногах и даже опирается рукой на его колени. Но она смотрела только на сына, тревожным взглядом разглядывала его лоб. Потом провела рукой по его волосам.