— Ксюш, замолчи…
Она отчаянно замотала головой.
— Господи, что же вы все лезете? Все учат, "помогают"… Мне ничего не нужно, я сама справлюсь!.. всегда справлялась. И сыну моему не врите! Потому что это мой сын!.. и он маленький, понимаете вы это или нет? — голос сорвался, и из груди вырвалось судорожное рыдание. Ксения задержала дыхание, чувствуя, как сердце колотится в горле. Сквозь пелену в глазах всмотрелась в лицо Андрея, ожидая его гневной реплики в ответ, ждала почти с нетерпением, потому что понимала, что ещё мгновение, и она разрыдается перед ним, в открытую. Лицо Говорова никак не удавалось рассмотреть, какое-то размытое пятно перед глазами, но Ксения всё ещё ждала, что он продолжит ссору, после этого его можно будет выгнать… Подняла руку, чтобы смахнуть слёзы, которые без спроса текли по щекам, а когда открыла глаза и подняла голову, всё изменилось. Андрей сделал шаг, потом ещё один и ей стало нечем дышать, когда он прижал её к себе. Большая горячая ладонь легла на затылок, и Ксения ткнулась в мужское плечо. Ткань рубашки оказалась совсем тонкой и Степнова тут же ощутила жар, исходящий от тела Андрея. Это оказалось так неожиданно, что она вместо того, чтобы возмутиться и попытаться оттолкнуть, жалобно всхлипнула и уткнулась носом в его плечо. От Говорова тянуло ровным, понятным теплом и пахло знакомым одеколоном. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что рубашка его теперь безвозвратно испорчена, на ней наверняка остались пятна от туши и слёз, но из-за этих мыслей Ксения только сильнее расстроилась.
Андрей обнял её двумя руками, и она поняла, что потерялась, утонула в его объятиях, сама себе показалась маленькой и беззащитной. Он просто сильно сжал её, и Ксения вдруг с облегчением подумала, что он не обиделся ни на одно её истерическое высказывание.
— Поплачь, — прошептал Андрей ей на ухо, — иногда это полезно.
Он гладил её по спутавшимся волосам, пока она ревела в голос, а потом судорожно вздохнула несколько раз и чуть-чуть отстранилась, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Понимала, насколько она, наверное, ужасно выглядит с раскрасневшимся, заплаканным лицом, с распухшим носом и губами, да размазавшейся по щекам тушью. Хотела потереть глаза, но испугалась усугубить и без того катастрофическую ситуацию, то бишь, зрелище. Замерла в нерешительности, не смея пошевелиться, и затаила дыхание, правда, нервные рыдания иногда прорывались наружу.
Андрей всё ещё обнимал её, Ксения стояла, без сил привалившись к его плечу, но носом больше не тыкалась и щекой не прижималась. Сердце и так колотилось, как сумасшедшее. А ещё… Ксения слышала и чувствовала, как бьётся сердце Андрея… чётко и ровно. И казалось, что для неё… Успокаивая своим размеренным стуком.
Ксения громко всхлипнула, а Говоров снова осторожно погладил её по волосам.
— Лучше? — спросил он.
Она прерывисто вздохнула, потом призналась:
— Чувствую себя глупо…
Андрей слегка ослабил объятия, а рука скользнула по Ксениной спине, как бы между прочим. Осторожно погладил и опустил голову, зарывшись носом в её волосы. От них не пахло какими-то изысканными духами, от её волос исходил лёгкий аромат трав или цветов, и Андрей припомнил стоящую в ванной на полке приметную бутылочку с шампунем, на котором были нарисованы ромашки. Вот ими и пахло. Цветами, полевыми… или луговыми… Андрей понял, что окончательно запутался и поспешил голову поднять, боясь, что Ксения заметит его несколько странное поведение.
— Главное, чтобы тебе стало легче, — пробормотал он. — Стало?
— Немного, — вздохнула она и упёрлась кулачками в его грудь, пытаясь отодвинуться. И отворачивалась, боясь, что Андрей увидит её лицо. Смотрела в пол, вздыхала, не зная, как вырваться из кольца рук, а Говоров этого словно и не замечал. Только ладони опустились ниже и остановились на её пояснице.
Он смотрел на неё, а она, кажется, совсем не понимала… Андрей на секунду прикрыл глаза и медленно втянул в себя воздух, не веря самому себе… тому, что чувствует… и тому, чего сейчас хочет…
А ведь на самом деле хотел… Снова обнять её, прижать к себе и укачивать, как маленькую… как Ваньку. И чтобы она поплакала, а он бы шептал ей на ухо, что всё пройдёт… что он попытается всё решить… обязательно решит… что ей не нужно ни о чём беспокоиться…
Только больше помощь предлагать не станет, а то в следующий раз Ксения в него чем-нибудь запустит, это точно. Упрямица такая…
— Ксюш, — позвал он, и собственный голос Андрею показался испуганным. Почувствовал себя мальчишкой перед первым поцелуем. Так же неожиданно разволновался, если не сильнее.