Конечно же, он всё заметил — и что платье на ней симпатичное, и что макияж ярче… и более обстоятельнее что ли, волосы по-новому уложены… не хвост и не комель на затылке, к которым он привык, а видно, что она старалась… Хотелось бы думать, что для него.
На самом деле хотелось бы.
Чтобы для него…
А их вчерашний поцелуй заставил его задуматься. После того, как первый шок отпустил, Андрей начал раскладывать всё по полочкам. Не с первого раза всё получилось, но ведь главное стараться. Шок был от осознания того, что он захотел, сильно и до неприличия безумно, поцеловать её. Наблюдал её истерику, прижимал к себе, а она рыдала, у него даже рубашка от её слёз промокла, и её слёзы казались ему чистыми. Ксения плакала без всякого умысла, она ничего не хотела добиться от него этими слезами, как поступали другие женщины. Ей просто необходимо было выплакаться, чтобы облегчить душу и Андрею отчего-то становилось страшно, когда он думал, что у неё есть серьёзные причины для истерики. Остро захотелось её успокоить, утешить… помочь, всё-таки помочь. И когда он её обнимал, понял, что поцеловать её просто необходимо, в первую очередь ему самому. Сжать так, чтобы у неё косточки затрещали, чтобы она почувствовала его силу и успокоилась, и поцеловать…
Но, конечно, он не стал так поступать и поцеловал её мягко, хотя внутри всё клокотало от бешенных эмоций. И ему не было её жалко… Ему в тот момент захотелось оградить её от всех неприятностей…
Наверное, надо было испугаться, хотя бы потом, когда остался наедине со своими мыслями. Но как-то не пугалось, и вины не было. В памяти всплывал только поцелуй и то, как Ксения в этот поцелуй отвечала. С каким-то нежданным отчаянием и тоской. И это невозможно было забыть, скорее наоборот, хотелось повторить.
Андрей сбился с шага и в дверях притормозил, наблюдая за Ксенией.
Правда, правда… хотелось.
Выйдя из подъезда, она обернулась и посмотрела на него, и Говоров вдруг испугался, что она может что-то прочитать по его лицу, угадать его мысли.
— Что-то не так? — спросила Ксения.
Андрей улыбнулся ей.
— Ничего. Ванька, садись в машину. На старт!
— На старт, поехали! — воскликнул мальчик и подёргал ручку дверцы машины.
Устроив его на заднем сидении, Андрей открыл дверцу для Ксении. Она скользнула на сидение, подол платья приподнялся, обнажая её бедро. Ксения вспыхнула и поспешно платье расправила, а Говоров сделал вид, что ничего не заметил. Напряжение, которое возникало между ними, когда они оказывались так близко, казалось можно не только увидеть, но и потрогать. И оба это понимали.
В парке было легче не реагировать друг на друга так остро. Вокруг было много людей, кричали и бегали дети, крутились аттракционы и даже пару клоунов, прохаживающихся по дорожкам и играющих с детьми, Ксения увидела. Украдкой наблюдала за Андреем, как он общался с Ванькой, как они о чём-то шептались, и сын заливисто смеялся и вис у Говорова на шее, млея от счастья. И удивлялась, как Андрею удаётся так легко с Ванькой договариваться. Они всё решали совместно, и её сыну даже в голову не приходило спорить или канючить, как обычно бывало в парке, когда у Ваньки разбегались глаза, и он хотел и туда, и туда, и сладкой ваты, и мороженного, и на батут, и на качели, и всё сразу. А сегодня не спорил и внимательно прислушивался к тому, что говорил Андрей.
Они катались на машинках, а Ксения стояла у ограждения, смотрела на них и махала им рукой. После они присели на скамейку и Говоров, заявив, что хочет мороженого, и отправился к палатке.
— Ваня, помаленьку, — просила Ксения, когда сын лизал пломбир. — Горло заболит.
Тот кивал, перепачкал лицо, но наелся быстро, чему Ксения порадовалась, и вернул недоеденный рожок Андрею.
— Едок, — покачал тот головой.
— Хочу прыгать. Мам, смотри, там замок!
Они отправились ближе к яркому батуту в виде замка, Андрей отвёл Ваньку на аттракцион, а потом вернулся и присел на лавочку рядом с Ксенией. Вздохнул, а она улыбнулась.
— Заводил, да?
Говоров рассмеялся.
— В нём энергии на нескольких меня. Я уже выдохся, а он носится, как ураган.
Ксения кивнула.
— Да, а впереди ещё детская площадка.
Андрей улыбнулся, вытянул ноги и сложил руки на груди. С минуту молчал, наблюдая за Ванькой, который прыгал на батуте, падал, смеялся, поднимался и снова начинал прыгать. Андрей наблюдал за ним, молчал, и Ксения поневоле тоже засмотрелась на сына, и поэтому когда Говоров спросил, вздрогнула:
— Что это за парень вчера был? — спросил он достаточно ровным тоном.