Его ладонь всё ещё лежала на её животе, даря тепло и волнуя, Ксения погладила Андрея по руке.
— Отпусти. Давай уедем.
Он помог ей сесть, Ксения спустила ноги на пол и принялась застёгивать блузку. Андрей сходил в её кабинет и принёс сумку. Он явно её торопил.
Домой Ксения попала только ближе к десяти вечера, за что удостоилась укоряющего взгляда отца, но в этот вечер ей было всё равно. От рассказов и обещаний Андрея у неё на самом деле закружилась голова. В то, что Илья удовлетворится полученными деньгами и больше не попытается что-то выгадать от её порой абсолютно беспомощного положения, верить хотелось, но пока Ксения на это не осмеливалась.
Ванька уже спал, она посидела рядом с ним, подоткнула одеяло, слышала, как родители прошли в свою комнату, а сама не могла избавиться от беспокоящих её мыслей.
Андрей её успокаивал. Успокаивал, как мог, рассказывал в подробностях всё, что происходило у нотариуса, хотя она была уверена, что кое-что о поведении Старкова он нарочно умолчал. Это, конечно, были детали, но они не давали покоя. Ксения понимала, что должна поговорить с Ильёй перед тем, как всё закончится.
И выяснить — закончится ли вообще.
Несколько минут обдумывала, а потом взяла телефон и ушла в ванную. Выглянула, прежде чем закрыть за собой дверь и прислушивалась к тому, что происходит в комнате родителей. Там работал телевизор, родители о чём-то тихонько переговаривались, но Ксения всё равно плотно прикрыла дверь ванной комнаты.
Илья ответил не сразу. Ксения долго слушала тоскливые гудки, прежде чем они прервались, и прозвучал голос Старкова.
— Ну и чего тебе?
Степнова подняла глаза к потолку.
— Ты моего звонка не ждал?
— Знаешь, теперь каждый твой звонок может меня разорить, так что ты особо не усердствуй.
— Если бы ты знал, как мне приятно это слышать.
Он что-то пробормотал, Ксения так поняла, что отвёл телефон от уха, и она услышала музыку и голоса, преимущественно женские.
— Празднуешь? — с ехидцей поинтересовалась она.
— А ты ревнуешь?
— Брось, Илья.
— Строишь из себя святую… Меня всегда это в тебе бесило. Родитель твой мне сколько про твоё воспитание плёл. И что?
— Что? — Ксения посмотрела на себя в зеркало, пристально всмотрелась в своё лицо, с неудовольствием отметив тревожный взгляд и нахмуренные брови.
— А сама не понимаешь, да? Долго тебя уговаривать не пришлось, когда дело до богатого мужика дошло. Разом все проблемы решил… Вот только знаешь что, милая…
— Илюша, пойдём, брось телефон! — женский голос заставил Старкова замолчать. До слуха Ксении донеслась какая-то возня, пыхтение и как Илья рыкнул на кого-то:
— Иди отсюда! — и вот уже снова вернулся к разговору. — Ты меня слушаешь?
— Имею огромное желание отключиться.
— Ну и отключись. Только ты этого не сделаешь. — Илья презрительно фыркнул. — У тебя же воспитание!.. Вот только не поможет оно тебе. Думаешь, тебе повезло? Затащила в постель миллионера… Только такие как ты заинтересовать надолго не могут, так что сбежит он от тебя… Что делать-то тогда будешь?
— Как же я от тебя устала, Старков. Говори и думай, что хочешь…
— Я и так говорю, что хочу. А ты слушаешь. Спряталась, думаешь за его спину, отсиделась?
— Ты сам всё решил, всё подписал!..
— Конечно, подпишешь, когда тебе руки выворачивают!
— Что ты выдумываешь? Кто тебе руки выворачивал?
— А ты не в курсе?
Ксения замотала головой.
— Я не хочу тебя слушать! Я позвонила, чтобы сказать тебе "прощай"! Вот и прощай, Илья.
— Да, долго тебе пятьдесят штук отрабатывать придётся… Или уже постаралась?
— Заткнись, наконец! — разозлилась она. — Замолчи! И катись к чёрту! И не смей подходить к моему сыну, понял? Узнаю… я сделаю всё, чтобы ты остался у разбитого корыта. Ты меня плохо знаешь, Илья. Запомни это — плохо!
Выключила телефон, со злостью нажала на кнопку и снова посмотрела на своё отражение.
— Успокоилась? Мало тебе!
Но ведь результат есть. Есть, чёрт возьми! По голосу Ильи она это очень хорошо поняла. Он не просто зол, он выходит из себя от собственного бессилия, а значит, Андрей всё сделал правильно. И он не просто решил её проблему, он избавил её от многолетних мучений и мытарств. И за одно это можно любить его…
Вот только о любви думать не стоит. Потому что для любви у неё три дня, а этого очень мало. Ей не хватит…