Ребята слушали его, переминаясь, как гуси весной, с ноги на ногу. Когда же он их поведёт к начальнику?
А старик всё говорил и говорил. Руки его бережно держали рабочий инструмент, лицо горело, как у человека после жаркой бани. Вот он, будто почувствовав нетерпение ребят, нахмурил брови.
— Спешить не будем… Придётся подождать, ребята.
— Но ведь мы договорились, дядя Сафиулла, — напомнил Ваня. — Вы же сами обещали уговорить начальника.
— Говорил…
— Ну и что?
— Годков не хватает. Надо подрасти немного.
— А мы уже выросли, — заверил Харис. — Или сил у нас нет? — согнул он руку. — Потрогайте!
— Вижу, вижу, ребята, — усмехнулся дядя Сафиулла.
— Раньше с двенадцати лет работали, — заметил Ваня. — Сами же рассказывали, что не было вам двенадцати, когда спустились в шахту.
— Раньше — другая статья, — сказал дядя Сафиулла. — В те времена богатеи даже детей заставляли работать, строить себе дворцы. Но сейчас, брат, шалишь, закон защищает. Пока не окрепнешь, то будь хоть богатырём, на работу не возьмут. А если какой начальник и возьмёт, перед судом ответит… Может вам удастся в ученики определиться? Но только смотрите, чтобы не пришлось мне за вас краснеть.
В это время дядю Сафиуллу позвали к другому трамваю. Там оказалось разбитым боковое стекло в кабине водителя. Дядя Сафиулла сразу нахмурился.
— Разбойники! — сказал он. — Швырнули камнем. Да почернеют их лица!
В депо, звеня колокольчиками, входят один за другим трамваи. Они останавливаются над ремонтной ямой. Из красных дверей, держа в руке железный ключ, выходит к рабочим водитель — он что-то говорит им и, нагибаясь, показывает вниз, под колёса. Рабочие в промасленной одежде, выслушав его, постукивают молотками, подкручивают гайки, смазывают оси… Водитель, играя волшебным ключом, идёт в красный уголок. Смотри, как важно шагает он! Будто хозяин всего парка. Мальчишки провожали водителя горящими глазами. Неужели не судьба им… так же вот пройти…
Наконец, дядя Сафиулла кончил свои дела и сказал ребятам:
— Попробуем зайти к начальнику. В добрый час!
Они прошли по всему депо к двухэтажному зданию из красного кирпича и поднялись наверх по лестнице с блестящими перилами. Миновали двери с табличками «Завком», «Бухгалтерия», «Осоавиахим», остановились у таблички «Начальник».
— Подождите немного здесь, ребята, — сказал им дядя Сафиулла, почему-то чуть ли не шёпотом. — Сейчас я зайду, сам узнаю.
В полутёмном коридоре ждали его довольно долго. Ваня, потеряв терпение, начал заглядывать во все двери, чуть приоткрывая их и в щель высматривая, чем там заняты люди. Сидевшие в кабинете его не замечали. На дверях без табличек масляной краской были написаны крупные цифры. Ваня, приоткрыв одну такую дверь, обнаружил там не кабинет, а квартиру. В комнате мальчишка лет двенадцати, худой, с большими чёрными глазами, склонился над примусом. Руки его и рубашка вымазаны копотью. А лицо сияет, будто сотворил он невесть что.
Подошёл Харис.
— Ты чего, — упрекнул он Ваню, — заглядываешь в чужие квартиры?
— Потише.
Услышав их разговор, мальчишка посмотрел на дверь.
— Спичек у вас нет? — спросил он мирным голосом. — Вот примус починил. И надо бы зажечь…
— Не курим, — ответил Харис.
— А чекалки?
Ребята не поняли.
— Так называют зажигалку, — пояснил мальчишка.
— Нет и чекалки, — ответил Харис.
— А ты от проводов зажги, — посоветовал Ваня.
— Как?
— Очень просто. Вату надо всунуть.
Мальчишка усмехнулся:
— Так тебе и поверили.
Ваню охватило нетерпение. Смотри-ка, не умеет огонь добывать! Вроде бы хороший мальчик и надо бы научить его.
— Давай покажу.
Мальчишка поморщился:
— Только болтаете.
— Это мы болтаем? Тогда смотри. Только чур не обижаться, что я подрежу. И вату давай.
— Не обижусь, — ответил мальчик и поинтересовался:
— Можно потом соединить?
— Конечно.
— Раз так, чего разговаривать. Айда, входите…
Ваня взял нож, кивнул Харису на выключатель, чтобы свет погасил, отрезал шнур в углу и зачистил концы провода. Затем, включив ток, сунул в оголённые провода вату, которую подал мальчишка. Вспыхнули сине-зелёные искры в углу, и вата затрещала, наполняя комнату палёным запахом.
— Здорово! Здорово! — захлопал мальчик в ладоши. — Теперь я сам! — Он выдрал из матраса вату, быстро забрался на табурет и сблизил концы проводов…
От блеснувшей молнии в углу и взрыва ребята растерялись. Напуганные, оба выбежали в коридор. Там было темно. С грохотом распахивались двери комнат, слышались тревожные голоса.