— Не распространяй панику, Кабушкин! — послышался вдруг голос Якова. Никто и не заметил, как он вошёл в цех. — Гитлер — пустомеля, ему не дадут развернуться. Думать по-твоему — значит, клеветать на передовых рабочих Германии! Это…
— Кабушкин лишнего не говорил, — заступился какой-то рабочий. — В газете пишут правильно.
Кто-то нечаянно повернул воздушный кран, и струя воздуха из шланга, взметая пыль, ударила Яшке под ноги.
— Так тебе и надо, — сказал Ваня.
Яшка попятился к двери, затем, погрозив Кабушкину кулаком, выскочил из цеха…
Начались весенние дожди — время, когда часто выходили моторы из строя. Как только собиралась вода вдоль путей в низинах, так и жди: трамваи будут возвращаться преждевременно. Железная тележка из депо в электротехнический цех прибывала на день по три-четыре раза. Вдоль стены, как на складе, выстроились в ряд моторы. Если их не ремонтировать вовремя, трамваи перестанут выходить на линии.
В электротехническом цехе рабочие трудились, не поднимая головы. Неожиданно пришла беда: отремонтированные моторы начали дымиться на испытательном стенде. Шутки, смех исчезли. Все работали молча, стиснув зубы.
Когда крепили очередной мотор для испытания, один из рабочих тяжело вздохнул:
— Ну, если сгорит сейчас и этот, не знаю, что делать.
— Надо искать причину, — ответил Ваня.
Мотор должен выдержать на испытании ток в три тысячи вольт. Прежде выдерживал. А теперь… Один и тот же мотор электрики уже разобрали и собрали трижды. И впустую. Результат пока плачевный.
— Давайте позовём техника, — предложил бригадир.
Как всегда, лишь после долгих поисков нашли Аню Кузьмину. Та вошла с видом делового человека — в руках бумага и карандаш. Глядя исподлобья, посмотрела соединения проводов. Проверила чистоту коллекторов. Тонкие губы её сжались в презрительной усмешке. Наконец, засунув руки в глубокие карманы халата, накинутого на пальто, и встав на чистое место, чтобы не испачкались фетровые сапожки на высоких каблуках, она приказала:
— Подсоединяйте мотор!
Ваня подошёл к щиту и включил рубильник: тонкие стрелки на приборах вздрогнули, мотор заревел, заработал. Всем стало весело, будто услышали в гуле мотора какую-то волшебную музыку.
Аня посмотрела на часы, отточенным карандашом записала в свой малюсенький блокнот время и гордо вскинула голову: дескать, зачем по пустякам меня пригласили.
Рабочие в это время, затаив дыхание, следили за приборами. Вдруг появился характерный запах едкой гари. Потом из коллектора мотора брызнул ослепительный сноп колючих искр и повалил дым.
— Сгорел! — очнулась Аня и, как ни в чём не бывало, зажав нос платком, направилась к двери.
Ваня крикнул ей:
— Подождите! Почему же он горит?
Рабочие пожаловались:
— В третий раз его собрали. Сколько труда ухлопали!
— Что за причина? — допытывался Ваня. — Вы же техник…
— Надо получше работать.
— Работаем, как всегда. Но не получается, помогите!
— Я принимаю исправные моторы, а не исправляю испорченные, — ответила Кузьмина и вышла, громко хлопнув дверью.
Что делать? Снова разбирали мотор, отмывали в бензине обуглившиеся ролики. Советовались между собой. За работой и разговорами обида на техника забылась. Только Ваня всё ещё не мог успокоиться. Какую же обязанность исполняет в депо эта красавица? Неужели училась на техника только для того, чтобы две-три минуты посмотреть на вольтметр и записать номер мотора? Почему не выясняет причины аварии? Вины тех, кто работает в цехе, нет здесь, нет…
— Ребята, надо позвать комиссию! — решил наконец Ваня. — Пусть ишак делает одну и ту же работу несколько раз. Я пошёл.
— Куда пошёл? В контору?
— Домой.
— Неудобно…
— Бесполезная работа. Я не буду. А вы как хотите…
Рабочие заговорили, заспорили. Наконец пришли к решению послать Ваню к самому начальнику парка. Пусть разберётся.
Начальнику не понравилось, что Кабушкин так сердито набросился на техника, но потом он понял, что парень сердится не без причины.
В электротехнический цех послали комиссию. Среди её членов были секретарь ячейки Маша и Гульсум: они интересовались, как относится Аня к своим обязанностям, к рабочим. Другие осматривали мотор, который после того, как из него был вынут якорь, напоминал сруб сгнившего колодца. Блестевшие раньше ролики обгорели, потрескались. От едкого запаха лака и резины многие члены комиссии морщились. Поставив приборы, проверили магнитное поле, осмотрели места соединений, изоляцию. Ничего подозрительного не было. Всё на месте. Мотор собран, как положено, по всем правилам. Тогда отправили в лабораторию лак, которым покрывали катушки. Анализ показал, что лак этот не пригоден для изоляции.