— Понедельник — день тяжёлый, — лукаво поморщился Ваня.
— Ну, тогда со вторника, — улыбнулся Николай и стал подниматься по ступенькам.
Во дворе никого. Только ветер швыряет крупные капли дождя. Сараи, заборы, соседние дома уже потемнели от ливня. Кажется, что зелёная трава играет светлыми жемчужинами капель.
— Харис!.. Хари-и-ска!
Ответа нет.
Ваня стоит у ворот, не зная, где спрятаться. Крупные капли, попадая на затылок, заставляют его вздрагивать. Но куда же девался друг? Неужели домой убежал?
— Хари-ис! — позвал он ещё громче, и где-то в дровяном сарае послышался глухой ответный свист.
Ваня кинулся туда — в раскрытые двери.
Дровяник этот в левом углу большого двора не принадлежал ни одному из хозяев. Много лет назад построил его сельскохозяйственный институт. Раньше, когда в сарае находился уголь, мальчишки туда и не заглядывали. Сейчас угля нет, институтские печи топят дровами. Пока сарай пуст. Расшивка плотов на реке не закончена, как говорит Николай, и первые подводы с дровами появятся только через неделю. До этого ребята наиграются вдоволь. Правда, классный руководитель Николай Филиппович увлекаться игрой не велит — экзамены уже подходят. Но после холодной зимы как удержаться дома!
Ваня вошёл в дровяник. Сдвинул набекрень кепчонку с козырьком, засунул руки в карманы. Вот он, мол, не спрятался, как другие, и трескучая молния, и гром ему нипочём. Любуйтесь, каким должен быть командир!
Но ребята и голов к нему не повернули. Прижавшись друг к другу, они смотрели в рот Андрейке, живущему в соседнем дворе, и слушали его сказку. Приятели Нигмат, Яшка, прозванный Соловьём, и Косой Гумер забыли, казалось, обо всём на свете. Если дела так пойдут, не иначе Андрейка будет командиром. На сказки он мастак: день и ночь может их рассказывать. Вот и сейчас: плетёт свои басни про Бабу-Ягу, а мальчишки не дышат, выкатили глаза, как шары…
Сидевший поодаль смуглый, похожий на цыгана Харис, подозвав к себе Ваню, предложил ему сесть рядом. Затем взял за локоть, пожал пальцами: долго тебя, дескать, не было. Когда Ваня почувствовал это пожатие, подумал: как хорошо иметь верного друга, на которого всегда можно положиться. Харис, он искренний. Но Андрейка не такой. Да ещё со своими дружками — Яшкой, Нигматом и Гумером. И страшную сказку, наверное, рассказывает неспроста. Хочет запугать. Ведь сегодня им надо войти в церковь — и тот, кто не испугается, будет командиром. Нет уж, этим не возьмёшь. Сколько ни старайся, нагонишь страху только на свою голову!
Андрейка, закончив сказку, с гордым видом оглядел всех: мол, вот мы какие. Мальчишки облегчённо вздохнули, но так как всё ещё не могли прийти в себя от коварных проделок Бабы-Яги, продолжали сидеть молча, прижавшись друг к другу. Надо было чем-то расшевелить их…
Новую сказку начал Харис. Да ещё какую! «Тысячу и одну ночь», которую когда-то слушали арабские цари. Никто от него не ожидал. Мальчишки начали понемногу оживляться. Когда же Харис дошёл до того, как Али-баба нашёл пещеру злых разбойников и как дверь сама собой открылась от волшебного слова, облегчённо вздохнули. Словно сами увидели в пещере золото и серебро, атлас и шёлк, сами отведали вкусных блюд да разного питья. Каждому показалось, что он сам нашёл вход в эту пещеру, и каждый повторял про себя: «Сезам, откройся!»
Шуршит по крыше дождь. На луже у раскрытой двери, подпрыгивая, пляшут серебряные капли. Мальчишки повеселели.
— На, Харис, твою газету, спасибо, — нарушил тишину Ваня. — Маму порадовал.
— Чем? — удивился Яшка.
— В магазинах по спискам будут выдавать муку, — сообщил Ваня.
— Муку? А мы думали что-нибудь важное, — разочарованно протянул Андрейка, сплюнув под ноги.
— Не плюй в колодец, придётся воды напиться, — сказал Харис. — Твой отец начальник… А наши матери сами недоедают, нам отдают. Разве не так?
— У нас одна затируха да картошка, — пожаловался Гумер. — И то не досыта…
От этих разговоров у Вани подвело живот — нестерпимо захотелось есть. У них дома с едой тоже не густо. Если бы не уха да щи, было бы совсем худо. Но и другим не легче: вон какие тощие. Один лишь Андрейка не худой. У него что — любой день за праздник. Но как говорит мать: на гору глядя, горой не станешь. У спекулянтов на базаре всё имеется. Только у матери денег нет, купить не на что. Придётся терпеть.
— Нос не вешать!.. Всё время так не будет, — сказал он уверенно. — Хлеба мало потому, что много всяких врагов и шпионов. Когда всех переловят…