Это был уже веский козырь в руках Жана в игре против Штрубэ.
Жан вспомнил слова Ничипоровича: «Штрубэ умный и ловкий человек…»
— Посмотрим, что он запоёт, когда мы возьмём его за жабры, — решил Жан…
Между тем наивная Раиса влюбилась по уши, а её элегантный жених был замечен шефом и понравился ему.
Казалось, можно играть свадьбу: Раиса согласна. Но в Минске не было Лены. Она уехала по заданию Бати и должна уже вернуться, но не появлялась. А время не ждало. Жан, как бывало с ним не раз, решил действовать самостоятельно.
Однажды, счастливо улыбаясь, Раиса пропустила своего жениха к шефу для особо важного разговора, который касался, как она думала, их обоих.
Гансу Штрубэ было лет тридцать пять — сорок. Белокурый, плотный, с очками на носу, развалившись в кожаном кресле, он аппетитно пил кофе. На столе дымила толстая сигара. Едва увидев Жана, он расплылся в улыбке:
— О-х, жених!.. Пажалюста! На свадьбу приглашаль?
— Свадьба не состоится, господин начальник, — сказал Кабушкин.
— Как не состоится? Состоится! Очень состоится! Раиса сказаль…
Жан подошёл к столу.
— Не состоится. Потому, что я уже женатый, — сказал он.
— Женатый? Не понимаю. Кто же вы? Шутник?!
Жан, сунув руку в карман, уставился на Штрубэ и отчеканил:
— Я — советский разведчик. Пришёл к вам по заданию Москвы.
Немец не вздрогнул, не побледнел. Лишь удивлённо переспросил:
— Москва? Задание? Ну и шутник — жених!..
— Нет, господин Штрубэ, не шутник я. Со мною шутки плохи. Я повторяю: пришёл к вам по заданию Москвы. Вы или будете сотрудничать с нами, или…
Штрубэ с недоумением поглядел на Кабушкина. Отставив кофе, тихо сказал:
— Или я позвоню в гестапо.
— Смею заметить: пока приедут из вашего гестапо, я трижды успею отправить вас на тот свет… Но этим вы не отделаетесь, — Жан протянул ему несколько копий его телеграмм и листы лабораторных анализов.
Штрубэ неохотно взял, пробежал их глазами. На лице появилось беспокойство.
— Вы смелый разведчик. Всё же, где гарантия, что вы не провокатор?
— Приходите вечером в шесть к аптеке, что по соседству с гестапо. Только предупреждаю: не вздумайте туда звонить. В противном случае подлинники этих бумаг попадут куда следует.
— Хорошо, я подумаю, — сказал Штрубэ.
Жан откланялся и вышел. В условленное время, наблюдая за местом встречи, он всё же раздумывал: «Придёт или не придёт»…
И Штрубэ пришёл…
А через некоторое время из Белорусских лесов в Москву полетела первая радиограмма, составленная по донесению начальника канцелярии президента железных дорог «Центр» Ганса Штрубэ.[7] В ней сообщалось: «Воинские перевозки за 28 суток. Войск — 2653 вагона, танков — 851, автомашин — 2877, боезапасов — 969, горючего — 770 цистерн, орудий разного калибра — 301 вагон, продуктов — 5650 вагонов».
Вскоре Ганс Штрубэ передал подпольщикам подробный план укреплений, расположенных вдоль линии железных дорог. В плане были обозначены все дзоты, бункера, траншеи, зенитные и полевые артиллерийские установки, указывались номера частей, которые их обслуживают. Кроме того, были отмечены заминированные объекты в Минске с указанием мест нахождения мин и взрывных установок. Бесценный материал был срочно отправлен в Москву.
Жана командир партизанского отряда Ничипорович представил к награде.
Под носом у врага
Выполнив задание, Кабушкин вернулся в отряд. Но ему не пришлось долго дышать лесным воздухом: снова пригласили в город.
Жан первым долгом зашёл к аптекарю. Тот был встревожен.
— Арестовали многих, — сообщил он. — И Сайчик попал… Его ранили. Сейчас он в первой клинической больнице, под охраной: у двери дежурит часовой.
Жан помнил этого пожилого человека, работника горкома, так много сделавшего для подпольщиков. Хорошо зная город и его жителей, тот организовал несколько надёжных явочных квартир, но сам напоролся на засаду.
— Как его выручить?
— Надо всё продумать, — сказал аптекарь…
Жан встретился с нужными людьми и подготовил побег Сайчика из больницы. Оставалось только сообщить самому Сайчику, чтобы в нужный момент он смог подняться с постели, выйти в туалет и проскользнуть оттуда в сад. Но как отвлечь часового, чтобы тот не заметил, когда Сайчик будет выходить из палаты. Наконец и тут всё разрешилось: часовой-охраняющий Сайчика, — молод. Значит, лучше всего послать в больницу Лену. Под предлогом, что она пришла к своей сестре, а там заговорить с часовым, рассыпаться в похвалах, улыбках.