И вечер, и ночь проскочили, как скорый поезд мимо маленькой станции, где нет остановки. Проснулись Витя с Ларисой в хорошем настроении, поцеловались, умылись, потом она села пудриться и краситься, а Сухарев допил компот и как-то сумел присесть рядом на крышку трюмо.
— А у тебя сейчас есть кто?
— Есть, — Лариса чиркнула щёточкой с тушью по реснице. — Он электрик из нашего управления. Сибиряк. Я-то из Златоуста. От Челябинска не далеко. Работала инструктором в горкоме комсомола. Один из секретарей стал ко мне клеиться. Противный, глупый, лысый и наглый. И рожа в прыщах. Тридцать шесть лет ему. Не подросток созревающий. А мне двадцать пять. Тоже не девочка, вроде.
Ну, я полгода выдержала, а потом даже не рассчиталась и сбежала в Зарайск. Там в горкоме мест не было. Зав.орготделом позвонил сюда, в рудоуправление. И вот я уже два года тут в комитете отвечаю за работу с несоюзной молодёжью. Агитирую её в комсомол вступить.
А Серёга Перегудов, электрик, По пьянке морду набил начальнику СМУ, где работал. Это, по-моему, в Омске. Ну, его милиция за горло и прихватила. Заявление начальник написал. Мужик, блин. Ну, ответил бы. Или просто уволил.
Неделю таскали парня на допросы и следователь обещал посадить его на год или два… Не помню. Серёга и сбежал ночью пока под стражу не взяли. Кто- то подсказал ему конкретно про Кызалдалу. А здесь сам вздумал в комсомол вступить. Ему двадцать три года. Пришел, меня увидел и начал ухаживать. Месяцев пять обхаживал. Ну, и… У меня тоже долго никого не было.
Да он тебя сам найдёт. Про нас с тобой тут уже все знают, кому надо. Я девчонка — сам видишь какая. Фигуристая, смазливая. Финтифлюшка с виду. Ты — вообще! Мужик — красавец. Священник! Да все про нас знают уже. Два дня — и народная известность! И Серёга, если не успел, то завтра уже в курсе будет. Он бешеный вообще. Шальной. Так что…
— Да ладно.- Сказал Сухарев серьёзно. — Отстоим. Если ты сама выбираешь меня, конечно.
— Да. Выбираю тебя, — Лариса опустила не докрашенные ресницы.
— Тогда точно отстоим!- Улыбнулся Виктор. — Пошли работать. Пора.
В церкви шумно было. Два прихожанина всего ходили от иконы к иконе. Кричали дьяки, подьячие, иереи и сам протодиакон Савелий. Они бегали по залу, забегали даже в комнату, назначенную для поминовения душ, в иной мир отбывших, почему-то даже к святому престолу их носило. Физиономии были у них злые и растерянные.
— Вот же нелюди! Нечистая сила! — хрипел от долгого крика дьяк Фрол.
— Чего стряслось-то? — тоже закричал Виктор. Он шел переодеваться, но суета нервная его остановила.
— Икону украли! — подбежал к нему отец Савелий. — Деревянную. Лик святого великомученика Пантелеймона. На золотом фоне роспись. Золото настоящее. Редкая икона. Восемнадцатый век. Там один оклад из серебра стоит тысяч десять на черном рынке. Я её из Воронежа привёз. Моя личная. От деда осталась. Ну, как украли, как? Она висела вон там. Почти три метра от пола.
— Когда кто её видел в последний раз? Кто обнаружил, что украли? Кого запомнили из прихожан утренних? — Виктор не стал переодеваться. — В милицию заявлять — пустое дело. Не будут они нам помогать. Знаю.
— Утром, часов в восемь, было чуть больше десятка людей. — Вспомнил дьяк Фрол. — Я освятил хлеб. Тётка немолодая испекла и принесла. Кто-то дома хворает у них. Что видел попутно? А! Заходили мужик с женщиной. Лет по тридцать им. А вот одеты они были странно. Он в полном рыбацком обмундировании. Сапоги болотные, штаны и куртка брезентовые. И шляпа тоже на нём непромокаемая. Она в спортивном костюме под тулупом, в сапогах резиновых и при такой же шляпе. У мужика в руке две длинных удочки.
— Сейчас зима, бляха! Прости, господи за слово неверное, — поднял Витя палец над головой. — Какие могут быть длинные удилища? Сейчас мормышки нужны. Двадцать сантиметров, а то и короче. Ну, дальше что?
— Тр-р-р! — хлопнул в ладоши отец Савелий. — С удочками? В храм? Кто пустил?
— Да все при делах были. Не обратили внимания, — смутился иерей Тихон.
— Удилищем он икону и снял, — сказал Сухарев. — И спрячут они святого Пантелеймона на озере. Никому в голову не придет там искать. Подождите. Найдём сегодня. Продать её можно только в Зарайске. Скупщикам. Но в Зарайск сегодня не повезут. Побоятся. Мы можем на дороге все машины проверять и автобусы. С милицией. Ну, это они так подумают. Потому вещь должна отлежаться. Дня три хотя бы. Чтобы накал наш притух. Поэтому искать надо сейчас. Вы будьте в храме, а я возьму ребят надёжных, да прошерстим камыши и снег возле берега.
Он побежал на рудник, нашел Жору Цыбарева и всё рассказал.
— Сейчас возьму три мотоцикла и парней шустрых. Подожди, — Жора смачно выматерил воров и убежал. Через полчаса шестеро крепких ребят вместе с Виктором разъехались вокруг озера, которое сто лет плескалось возле старой деревни. Рядом с городом почти.