Но, поскольку дома ему никто ничего не мог сказать (мать смущалась, отец начинал фыркать, слуги улыбались и молчали), Рауль решил вечерком прогуляться и заглянуть в одну из мадридских таверен. Там он надеялся встретить своих друзей и договориться с ними, кто из них будет его секундантом. В небольшой уютной таверне горел очаг, звучала гитара, и вкусно пахло жарким. Группа молодых людей оживлённо спорила о чём-то, сидя вокруг большого стола, застелённого чистой скатертью. На столе стояло несколько подсвечников с горевшими свечами. Стены таверны украшали рога животных, что являлось причиной шуток и розыгрышей завсегдатаев.
– Приветствую Вас, господа.
– А, наконец-то, Рауль. Что с Вами случилось, где Вы пропадали эти дни? Да-да, Вы участник или виновник этого скандала? Прошу, не держите нас в неведении, расскажите, что произошло? Говорят, этот несчастный так влюблён в бедняжку Кармен, что послал Вам вызов? Рауль, да не молчите, мы все сгораем от любопытства!
– Да, собственно, мне нечего рассказывать. Я выпил отравленного вина и пролежал без сознания два дня дома. Что натворила Кармен, я сам толком не знаю. Поэтому и пришёл сюда просить Вас быть моими секундантами на дуэли с Эстебаном, который обвинил меня чёрт знает в чём. И хотел бы всё-таки понять, что же произошло?
После этой фразы все молодые люди захохотали. Если бы не вызов Эстебана, всё могло быть списано на сплетни прислуги и забыто в скором времени ко всеобщему удовольствию. Вдруг все замолчали. В таверну вошёл Эстебан, его сопровождал пожилой человек, его лицо было скрыто высоким воротником и шляпой. Они заказали вина и сели в углу, подальше от пылавшего камина.
– Вы сделали глупость, послав вызов. Теперь эта история получит огласку и дойдёт до двора. Что окончательно погубит мою дочь. Неизвестно, как развивались бы события дальше, но в зал вошёл слуга и, пошатываясь, подошёл к веселившейся молодёжи.
–Если высокородным господам угодно, я за небольшое вознаграждение расскажу, как было дело. Я участвовал в розыгрыше, за что хозяин меня уволил. Ну, подумаешь, подлил опийной настойки в вино молодому дону. Он храпел, как сто кабанов.
Раздался взрыв хохота. Уже покатывалась вся таверна. Слуга не успел договорить – кинжал перерезал глотку наглецу. Трагедия превратилась в фарс. Повод для дуэли уже стал смехотворен. Тем не менее, Рауль и Эстебан скрестили клинки в самой таверне. Несколько выпадов, и между дерущимися встал отец Карменситы.
– Господа, прошу Вас, прекратите. Мы с дочерью уедем сегодня же во Францию и дальше. Прощайте. Простите мою глупую дочь, Эстебан, я мечтал назвать Вас сыном, но видно не судьба.
От пережитого унижения Эстебана хватил удар, из горла пошла кровь, рука не двигалась. По приказу Рауля слуги из таверны отвезли несчастного к нему домой на простой крестьянской телеге. Понятно, что дуэль не состоялась. Тем же вечером отец и дочь уехали в дорожном экипаже. Путь их лежал через горный перевал в Пиринеях. Они попали под горный обвал и погибли, по докладу полиции. Так считалось, хотя тело девушки не нашли. А Эстебану после выздоровления ничего не оставалось, как принять сан священника и удалиться от мирских забот под именем падре Паскуаля. Правая рука его не слушалась. Он учился действовать левой. Но даже сутана не погасила в нём желания отомстить человеку, погубившему его возлюбленную. И вторая тайная страсть, терзавшая его душу – была любовь и ненависть к давно погибшей женщине-шотландке, которую по навету монаха сожгли на костре. Любил со всей страстью зрелого мужчины, и ненавидел, так как не смог ею обладать. Умирая, монах исповедался ему в грехах и передал небольшой овальный медальон с портретом зеленоглазой красавицы, сказав, что всех женщин с такой внешностью, не разбираясь, ведьма или нет, надо сжигать за красоту, чтобы не вводили во грех простых смертных. Или постригать в монахини. Часами проведенными в ночных бдениях, падре рассматривал портрет женщины, ее красота была одухотворенной и манящей. Постепенно, он сам не заметил, как стал обожествлять красавицу. Сначала, называл мученицей, невинной жертвой, затем святой, с недавних пор, он стал молиться ей, как мадонне, воображая Деву именно такой. Такие противоречивые чувства распирали сердце священника: любовь к своему божеству и ненависть, дикая ревность к смертной женьшине.
Падре Паскуаль прибыв в эти места недавно, не успел познакомиться со всеми его обитателями, и на счастье Россари, не видел её в монастыре. Воспоминания вихрем пронеслись в голове Дона Рауля. Вот оно, о чем предупреждала морская гостья. «Ну ладно, перехитрим негодяя», – подумал Рауль.
– Падре, сегодня в моем доме, счастливый день, и Вы вовремя прибыли к нам. Мой сын Родриго женится, и я прошу Вас сочетать молодых законным браком, дав этому союзу благословение небес.