Она догоняет меня у самой калитки дома старшины. И спрашивает заполошно:
— А цена? Как же цена?
Я усмехаюсь. Я знаю: она и так заплатит; все они заплатят — не тем, что отдадут, а тем, что оставят; что ни сотворят — а им с этим жить; другая цена и не нужна. Но мне положено назначать цену, и поэтому я смотрю ей в глаза и говорю:
— Тесто у тебя никогда удаваться не будет.