Императором стал Александр…
До вступления на царство цесаревич частенько мечтал о том, что он, дав народу конституцию, оставит престол, и будет проводить свои дни в покое, в скромной лачуге на берегу Рейна. Этакое фрондерство против отца-самодержца обеспечило ему в среде высшего дворянства репутацию наивного и управляемого честолюбца. Однако, общество в целом, искренне приветствовало приход к власти молодого, красивого и либерально настроенного императора.
С первых дней царствования, Александра окружили люди, которых он призвал помогать ему в работах по преобразованию государства. Так, в попытке ослабить крепостное право ими был подготовлен «Указ о вольных хлебопашцах». Также, при императоре был создан законосовещательный орган, до 1810 года именовавшийся Непременным советом, а затем преобразованный в Государственный совет.
В 1803 году Александр возложил разработку реформирования империи на плечи талантливого правоведа – М. М. Сперанского, под руководством которого была проведена министерская реформа, заменившая архаичные петровские коллегии министерствами. Также, именно Сперанский разработал план всеобъемлющего переустройства империи, предполагавший создание выборного представительного органа и разделение властей. Однако идея встретила упорное противодействие сенаторов, министров и других высших сановников и Александр, уже было, одобрив и начав осуществление проекта Сперанского, уступил давлению приближенных и отложил реформы до лучших времен, отправив Сперанского в ссылку.
Но мечта о конституции не проходила…
В яркой речи по случаю открытия польского сейма в 1818 году, Александр пообещал дать конституционное устройство всем своим подданным. Также известно, что скрытная разработка проектов конституции и крестьянской реформы продолжалась в его окружении до начала 1820-х годов. Реформаторство императора продолжалось лишь в западных провинциях империи, где преобразования не встречали ожесточенного сопротивления дворянства: так, крестьяне Прибалтики были освобождены от личной крепостной зависимости, полякам была дарована конституция, а финнам – гарантирована незыблемость конституционного закона 1772 года.
Да и в целом, преобразования Александра, от которых общество ожидало столь многого, оказались поверхностными и, увязнув в компромиссах между дворянскими группировками, не повлекли сколько-нибудь существенной перестройки государственного устройства
У внимательных читателей и/или слушателей сказки может возникнуть резонный вопрос – зачем приведена здесь столь куцая и односторонняя информация о правителе, в период царствования которого был повержен Наполеон? Отвечу – для дальнейшего развития сюжета нам важны только те вехи деятельности молодого императора, которые подчеркнут одну из странностей его загадочной личности – раздвоение (на котором мы в дальнейшем еще остановимся подробнее)… «К противочувствиям привычен, в лице и жизни арлекин», – писал об Александре I Пушкин. Умный и проницательный человек, «лишённый глубины», легко меняющий свои увлечения – так описал его австрийский дипломат Меттерних. «Сфинкс, не разгаданный до гроба», – сказал об императоре Вяземский.
Почитатель революционно настроенного Лагарпа, считавший себя «счастливой случайностью» на престоле царей и с сожалением говоривший о «состоянии варварства, в котором находилась страна из-за крепостного строя», мечтавший о конституционном устройстве России, Александр Павлович Романов стал императором и самодержцем всероссийским Александром Первым.
О темпере и море
Начнем с того, что правители – люди. Во всяком случае, чаще всего и в основном. То есть, несмотря на специальное специфическое воспитание (а может и благодаря ему), императоры (чтоб не путаться в дальнейшем, царей этой сказки я буду называть – императорами) – так же рождаются, живут, болеют, умирают. Влюбляются, ссорятся, хулиганят, «комплексуют». Ну, в общем – живые люди из мяса и костей…
И вот… Угораздило героев нашей сказки не просто родиться в «золотой» век правления «Великой» российской императрицы Екатерины Второй, а оказаться ни больше, ни меньше – внуками шаловливой монархини и прожить пару десятилетий под ее заботливой опекой в Царском селе.
Здесь надо обязательно отметить, что о приснопамятных временах правления Екатерины II, до наших дней сохранились свидетельства, определяющие тот период не иначе как «эпоха разгула разврата и похоти». Хотя, что мы знаем о нравах наших предков вообще, по большому счету? Произведения Рабле и Боккаччо, Де Сада и Казановы скромно отнесены к «вольным шуткам» и «извращениям», а про устное народное творчество тех (в том числе) времен, собранное Александром Афанасьевым, не понаслышке знают в основном специалисты-филологи. А ведь эти и многочисленные другие источники прямо указывают на то, что до «романтизма» XIX века люди вообще особо «нравственностью» не тяготились. От откровенного промискуитета, конечно, отошли, но различного рода aventures, для разнообразия, у просвещенных дам и кавалеров практиковались сплошь и рядом. У самой Екатерины, число любовников за период царствования достигло (по списку авторитетного екатериноведа П. И. Бартенева) двадцати трех человек! Более того, венценосная бабка за два года до рождения внука Александра сама успела родить дочку, да и впоследствии, до самой смерти, не чуралась «свободных» отношений с многочисленными фаворитами.