Волков не сразу отвечает. Успею слегка напрячься, пока он молча смотрит на меня.
— Ты думаешь, мы за неделю сможем провести полноценное расследование? В некоторые темы лучше не лезть без весомой доказательной базы, — наконец отвечает он с явным сомнением.
М-да, сразу видно человека, который пропустил большинство пар. И вообще, шёл бы на юридический со своими «доказательными базами».
— Доказывать — не дело журналиста. Наше дело — вызвать интерес к теме, — веско возражаю, всё-таки посмотрев Волкову в лицо.
Уверена, мой взгляд выражает упрямство. Артём как-то странно улыбается, чуть ли не ласково.
— У нас специальность специфичная, — при этом возражает твёрдо. — Можно как спасать, так губить. Слишком много ответственности. Можно клепать примитивные ляповые сценарии про дворцы президента, играя на эмоциях и только; а можно помогать тем, кто в этом действительно нуждается, опираясь на факты. Пусть и без зрелищ, но зато с хлебом.
Хмурюсь. Неожиданно как-то Волков всё это выдвинул. Я думала, он будет только за упрощённый вариант. А тут… Не сразу даже осмысливаю его слова. Да и странно всё это звучит от него.
В целом я с ним согласна, конечно. Особенно в той части про дворцы — значит, мозги у Артёма есть, раз не купился на этих «борцов с коррупцией», увидел все их нестыковки, манипуляции и бесконечные пробелы как в плохом голливудском кино. Но… Мы ведь о задании говорим. О задании, на которое нам неделю дают. И которое нам только для оценки нужно.
Не слишком ли Волков заморочился? Тем более, для того, кто даже в универ не ходит обычно.
Да, там, где упор на эмоции, обычно сплошная пропаганда. Голые факты важнее, они правду раскрывают. Но я как бы не претендую совершить что-то глобальное обычной статейкой или репортажем для экзамена.
— Зачем так серьёзно подходить к заданию? — хмурюсь, не в силах подавить недовольство по поводу того, что уговорить Артёма на совместный проект, оказывается, было лишь частью проблем. — Не думала, что ты такой скучный.
Ой. Это вырывается само. И, пожалуй, слишком резко. Аж самой не по себе, сердце слегка подскакивает в груди, а на Волкова смотрю наверняка опасливо. И украдкой.
Правда, быстро успокаиваюсь — не похоже, что его задевает моя характеристика. Артём ухмыляется, отвечая мне любопытством в глазах. Смотрит на меня изучающе, но в то же время со странным теплом. Даже ещё больше не по себе становится, только теперь иначе как-то, волнительно слегка.
Не слишком ли близко мы сидим?..
— У меня отец военный, прошёл через многое, герой, — неожиданно сообщает Артём совсем не то, что я ждала от него услышать. Хотя чего вообще ждала? — Стольких ребят на себе вытащил… И подвигов немало совершил. Вернулся живым, ранение было небольшое, вроде бы всё хорошо. А потом какая-то дура, возомнившая себя дофига борцухой за права женщин, наклепала тупую статейку про изнасилования на войне. Без доказательств, лишь с эмоциями и притянутыми за уши якобы фактами. Нестыковки никого не смущали.
Сердце пропускает удар от неожиданности темы и почти пустого голоса Артёма. Непривычно… Хотя разве я успела вообще привыкнуть к этому слишком отличающемуся от моего окружения парню?
Где-то в желудке затягивается нервный узел, когда я слушаю дальше:
— Точнее, серьёзных журналистов они, конечно, смущали, но никто из них особого внимания её херне не придал. Зато в интернете легко эмоциями раскачать народ. Всяких блогеров отвечать за слова не заставляют. Ну если только редко. В общем, по итогу посыпались обвинения всему упомянутому батальону и их семьям, травля самая настоящая. С угрозами, а иногда воплощением, попытками выйти на самых беззащитных членов семьи. Как итог, порушенные жизни. И не одна.
Кусаю губы, не зная, что сказать. «Мне очень жаль, но к чему это?»
Хотя и так понятно, куда Артём клонит… И если уж честно, его слова как ножом по сердцу. Конечно, можно немало подобных примеров привести, но почему-то именно сейчас, слушая Волкова, я решаю, что не буду клепать бездоказательные статейки. Даже в узких рамках экзамена.
Противно от этой мысли становится. Я ведь уже знаю, что его папа не был ни в чём виноват, что он, наоборот, душу рвал ради других. И что в итоге пострадал… Не надо даже слышать продолжение, чтобы знать это. Всё понятно и по предыстории и по тому, как Артём рассказывает. Меня буквально накрывает волной сожаления. И я, кажется, начинаю догадываться, с каких именно пор Волков носит с собой нож…
Не по себе от того, что вся эта явно драматичная история открывается именно мне. Откуда-то есть уверенность, что Артём о ней мало кому говорил. Если вообще говорил…