—… - мне ничего не ответили, но посмотрели прямо в глаза и кивнули.
— Ты выходила из комнаты?
— …Нет.
— Ты голодна?
— Нет.
Вот так и проходил наш разговор. И это довольно активно и хорошо, по сравнению с самым началом. Она была очень задумчива, явно что-то пыталась вспомнить, уходила в себя, вздрагивала. Боли от попыток что-то вспомнить? Вспоминала ли всех тех, кого убила? Фантомные боли из-за телесной памяти и сохранения ощущений от стирания памяти? Она об этом не говорит. Но хотя бы более-менее теперь старается поддерживать диалог, а не отмалчивается. Блин, только сейчас понимаю, что отношения с Ребеккой похожи на мои отношения с Лаурой. Только, если Лаура была маленькой девочкой с паршивой социализацией, с умершей на руках матерью, то Бекки человек, с которым поступили просто ужасно. Человек из “другой эпохи”, чью личность подавляли (очень успешно, к сожалению), кучка больных садистов из медицинского персонала.
Это будет тяжёлая веха в моей жизни. Но её надо преодолеть.
И… Только сейчас понял, что здесь одна кровать.
В свою защиту скажу, что я даже до неё не дошёл, когда в первый раз сюда заходил: просто положил осторожно чемоданы с одеждой, полезным оборудованием и оружием (особенно осторожно с последними), и отправился в ванну на покраску волос.
В принципе, это просто мотель…. Но бомбу и другие неожиданности никто не отменял. Особенно на миссии. Учитывая, что я не на задании и не в опасной обстановке, то небольшая поблажка засчитана. Но… Но всё равно, позор, позор мне!
Неодобрительно покачав себе головой, начал обследовать комнату на наличие различных подслушивающих/записывающих или других подобные устройства. Итог: ничего такого нет. Не на визуальном уровне, не на уровне устройств для обнаружения подобных вещей.
Положив оборудование в спецчемодан и закрыв его, сел на кровать и лёг. Выдохнул. Можно расслабиться.
Прикрыл глаза. Так тихо. У меня обычный слух, на уровне среднестатистического человека, но в данный момент в комнате настолько тихо, что я могу услышать дыхание Бекки, которая сидит на краю кровати. А может, это просто мой мозг дорисовывает детали, поддавшись успокаивающей атмосфере.
— Алекс, - подала голос Ребекка. Интересно.
— Что?
— Мы можем… - и явно замялась.
— Говори, я тебя выслушаю, - сказал я, вернувшись в сидячие положение и отогнав лёгкую сонливость.
Ребекка не смотрела в мою сторону. Она сидела на краю кровати, с прямой спиной, словно вместо позвоночника у женщины стальная арматура. Но при этом в позе не чувствовалось напряжённости и осознанности. Думаю, это на уровне рефлексов или стало привычкой. На бледном аристократическом лице было задумчивое выражение.
— Когда мы будем в Нью-Йорке… Мы можем найти мой дом?
— Ммм, конечно. Ты помнишь, где он находится?
—…Где-то в Бруклине, - сказала Бекки, нахмурившись.
— Хорошо. Поищем твой дом.
Если его ещё не снесли. Но этого я говорить не буду.
—…Спасибо, - кивнула мне суперсолдат, повернув в мою сторону голову.
— Обращайся, - кивнул я, улыбнувшись. -Что-нибудь ещё?
Что-то ещё было. Это я видел по чуть нахмуренным бровям, по чуть сжатым губам, по чуть напряжённому телу. Если знать, что искать, то можно увидеть изменения, детали… Если видел исходник до изменений. Можно, конечно, учитывать мимику других людей, но уж лучше для надёжности учитывать исходную мимику конкретного человека.
— У меня была младшая сестра…
— Мы её найдём, - перебил её я, решительно кивнув. Это проблема крайне щепетильная, и хоть учитывая… Сами мои отношения с моей семьёй и родственниками, да и не думаю, что у меня есть право вмешиваться в отношения внутри семьи, пока в этой семье не появится близкий для меня человек. А хоть Бекки ещё далеко до такого статуса, но… Но я ей очень сочувствую. Сочувствую её судьбе, сочувствую положению и ситуации, в которой она оказалась. Ребекка сильный человек. Это подтверждают все её сослуживцы в многочисленных интервью, мемуарах. Но учитывая, что ей, де-факто, выбили землю из-под ног (по моему мнению), то ей надо помочь. Она не заслуживает такого дерьма, через которое прошла.
Бекки мои слова чем-то удивили. Глаза расширились, а рот, то открывался, то закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег, и не может подобрать слова. Потом берёт себя в руки, улыбается (улыбка кривая, неровна. Ничего, исправится) и благодарно смотрит на меня.
— Спасибо. Спасибо тебе и девочкам, огромное спасибо за всё.
Улыбаюсь ей сам.
— Ещё не за что. Ты уж лучше расскажи про свою сестру.
Её улыбка стала теплее.