После лошадиной дозы наркотика мною овладели оцепенение и слабость, но я всем сердцем стремился к Анотине и тревожился за ее состояние. Я обещал вернуться, и каждая минута, проведенная вдали от любимой, представлялась мне очередным кирпичом в стене, грозящей разделить нас навсегда. Повернув голову влево, я мог увидеть открытую дверь – путь к свободе. Но сколько я ни бился, не выходило даже ослабить путы, стягивавшие ноги и туловище. Справа от меня на столах виднелись плоды безумных экспериментов Белоу: прозрачные сосуды с женскими головами и человеческими зародышами, жидкие радуги и шестеренки из костей. Время от времени, через неравные интервалы, миниатюрный маяк вдруг начинал светиться, и лаборатория наполнялась порхающими птицами. Их пение, сливаясь с завываниями узников в клетках, превращалось в чудовищную какофонию, сводившую меня с ума.
Я снова проверил веревки на прочность, на этот раз надсадно крикнув. Когда не подействовало и это, я принялся блажить просто так, без всякой цели – просто потому, что ничего лучшего не приходило в голову. Исступленно мотая головой, я дал волю отчаянию.
Я почти охрип, когда в дверях появился Мисрикс. Он бесшумно вошел в лабораторию и бочком пробрался мимо, избегая встретиться со мной взглядом. Я наблюдал за демоном, повернув голову. Он подошел к одному из столов, взял там что-то и двинулся обратно. Я чуть не рассмеялся, когда увидел, что в лапах демона – Книга памяти. Это был мой последний шанс.
– Мисрикс, – окликнул я его. – Демон, хочешь, открою тебе один секрет?
Старательно отводя глаза, тот заторопился к выходу.
– Хочешь, я объясню тебе значение белого плода, который ты нашел в развалинах?
Мисрикс замер, но не обернулся.
– Я могу рассказать тебе, как он укладывается в историю города, – продолжал я. – Это главный экспонат в твоем музее любви. – Честно признаться, я не представлял себе, что буду плести дальше. Главное было привлечь его внимание.
Демон медленно повернулся и посмотрел мне в глаза.
– Откуда ты знаешь про белый плод? – недоверчиво спросил он.
– Он ведь там, в твоем музее, не так ли? Мисрикс подошел поближе, возбужденно взмахнув крыльями и окатив меня воздушной волной.
– Это отец сказал тебе? – предположил он. Я покачал головой.
– Я просто знаю. Белый плод – ключ к истории, которую ты собираешь по крупицам, и я знаю, к какому замку он подходит.
– Рассказывай, – сдался демон и когтем свободной лапы поправил очки.
– Сначала развяжи меня, – возразил я. – Позволь мне немного размяться – тогда расскажу.
Мисрикс разразился блеющим смехом.
– Если я это сделаю, отец рассердится, – резонно заметил он. – Я должен поскорее принести ему Книгу. Мне пора.
– Нет, не уходи! – крикнул я. – Он собирается превратить меня в одну из этих тварей.
– Но ведь ты сам этого хочешь. Отец сказал, ты затем и вернулся в город, чтобы стать другим.
– Он заблуждается, – заверил я его. – Я хочу быть свободным.
Демон покачал рогатой головой и двинулся к выходу. Оставалась последняя попытка.
– Погоди! – окликнул я.
Мисрикс остановился и оглянулся через плечо.
– Говоришь, твой отец рассердится, если ты мне поможешь? А как ты думаешь, понравится ему, если я расскажу, чем вы занимались с Гретой Сикес?
Шипастый кончик хвоста просвистел в дюйме от моего носа.
– Неправда!
– Нет правда, и ты это знаешь! И твой отец поймет это. Думаешь, есть на свете что-нибудь такое, чего он не мог бы понять? Думаешь, он не отличит правду от лжи? Да нацепи ты хоть три пары очков – все равно он будет считать тебя диким зверем, когда узнает про волчицу!
Мисрикс застыл на месте, неотрывно глядя на меня.
– А сигаретку после этого выкурил? – съехидничал я. – Папочка узнает и об этом.
Это замечание заставило демона болезненно поморщиться. Я подло расхохотался. На миг мне показалось, что он уходит, но демон просто решил положить Книгу на сиденье электрического стула. Затем он вернулся и двумя точными взмахами когтей рассек веревки.