Охотник покачал головой и потрогал тонюсенькие иголки одной из сосен, но тут же отдернул руку.
– Они что, настоящие?!
– Да, – кивнула Вилия. – Взгляните-ка на нижнюю ветку той, что справа.
Клэй пригляделся и только теперь заметил выточенного в мельчайших деталях мальчишку, одной рукой ухватившегося за сук.
– Резьба просто чудесная, – сказал охотник. – Но как же деревья?…
– Мой муж, Кристоф, вырастил их из семян обыкновенных сосен, а потом каким-то образом остановил их рост. Я в этом не разбираюсь, но тут все дело в обрезке корней. В плотницком деле он был настоящий мастер – он сам вырезал и домик, и человечков. Помню, он всегда работал с двумя ювелирными лупами, по одной в каждом глазу, – рассказывала Вилия и голос ее дрожал от столь непривычного оживления.
– Какое чудо… – пробормотал Клэй, поглощенный удивительным зрелищем.
– Это был необычный человек, – продолжала Вилия, – Наивный и открытый. Немного странный. Он все рассказывал мне истории про этих человечков, что живут в домике… Семейство Кэрролов, как он их называл. Такие длинные, запутанные истории об их жизни, но всегда со счастливым концом. Порой я и сама верила, что они настоящие.
– Бешанти знали об этом? – спросил Клэй.
– Да, они приходили с тем длинным, который знал наш язык. Кристоф часами рассказывал ему о приключениях Кэроллов, а тот переводил остальным. Этот маленький мир буквально зачаровывал их и в то же время как будто пугал. Рассказывал муж так же подробно, как вырезал, и бешанти верили, что это магия, к которой следует относиться с уважением. Поэтому они хоть и убили его, но дом не тронули – знали, что эта штука здесь.
Закончив свой рассказ, она взглянула на Клэя: в глазах слезы, а на губах – улыбка.
– Послушайте, Вилия, – решился наконец Клэй. – Нам нельзя здесь оставаться.
– Отчего же? – удивилась она. – Здесь так хорошо…
– Нет, – отрезал Клэй, – нам придется уйти. На днях я получил послание от бешанти по имени Миснутишул. Он пишет, что его народ решил избавиться от вас окончательно.
Вилия закрыла лицо руками и отвернулась.
– Послушайте, – продолжал Клэй, повысив голос, – они не убьют меня и не тронут Приза. Но они знают, что я солгал, сказав, что вы моя жена.
– Что?! – воскликнула она, метнув в него такой взгляд, будто он сказал непристойность.
– Это было в тот день, когда мы с Датом отправились за ребенком. Я сделал это для того, чтобы спасти вас и малыша.
– Я не могу отсюда уйти… – проронила она.
– До сих пор вас защищал Миснутишул – тот бешанти, что знает наш язык. Но через несколько дней он пройдет ритуал очищения. Он написал мне, что пока в нем жив язык, живо и сочувствие, а поэтому решил предупредить меня. Но когда ритуал исполнится, нас уже ничто не спасет. Они придут за вами.
– Мне все равно, – отмахнулась Вилия.
– Тогда подумайте о нем, – сказал Клэй, указывая на младенца. – Если погибнете вы, погибнет и он. Одному мне его не выкормить.
Вилия подошла к малышу и прижала его к груди. Потом заплакала и ушла к себе в комнату.
В тот вечер охотник скурил почти все сигареты из пачки, которую так бережно хранил. Из соседней комнаты не слышалось столь милого его сердцу воркования, а в языках огня вставали только кошмарные видения. Клэй глядел на них, пока не заснул.
Через два дня они с Вудом наткнулись на дерево с привязанным к нему обнаженным трупом Миснутишула. Язык, глаза, пальцы и нос бешанти, нанизанные на манер ожерелья, висели у него на груди. Внизу, под деревом, лежала жирная свинья в кирпично-красном смокинге. К ее макушке ножом был пришпилен котелок.
Была теплая безлунная ночь. Они бесшумно шагали сквозь мрак. Клэй больше всего опасался призраков и рассчитывал исключительно на бдительность Вуда. До рассвета нужно было покрыть огромное расстояние, но с такой поклажей это было нереально. В послании Миснутишула говорилось, что если они перейдут какой-то особый ручей во многих милях к востоку, то окажутся вне владений бешанти и воины не станут их преследовать.
Клэй выходил из дома и уже готов был закрыть за собой дверь, когда ему вспомнился привязанный к дереву Миснутишул. Воспоминание наполнило его ужасом, но в то же время подсказало одну идею. Клэй вернулся в дом и отыскал ящик с миниатюрным мирком. Не долго думая, он сорвал крышу с маленького домика и осторожно вытащил оттуда фигурки людей. Затем отыскал в какой-то шкатулке иголку с ниткой и сделал из крошечной семейки что-то вроде ожерелья, нанизав вместе маму, папу и сынка. Вилия надела этот оберег на шею, и они выступили в путь.